Книга Песнь личной служанки повелителя, страница 35 – Алекс Найт

— Лира? — переспросил Деймос.

Я кивнула и бездумно отложила книгу на прикроватную тумбочку. Ведь это он, все они, лишили меня счастье. Даже если я добьюсь своего, верну иллеми, отец погиб и не вернётся. Его навсегда забрали у меня. И что я делаю сейчас? Сижу на коленях перед убийцей и обрабатываю его раны.

«Это временно», — напомнила я себе, ощущая, как вновь закипает в груди только утихшая ненависть, а вместе с ней и алетерна.

Подумаешь, прислуживаю. Я пойду и на большее, чтобы спасти детей и свой народ. Сегодняшний день — просто шаг к осуществлению моих целей. Он прожит не зря. Я выяснила, что Деймос не хранит артефакт в сейфе. Это уже что-то.

— Где мы могли с тобой видеться раньше?

Новый вопрос напугал ещё сильнее. Кажется, гармонт задался целью добиться остановки моего сердца. Он снова всматривался в моё лицо, как там в коридоре. Мог ли он рассмотреть меня в день нападения на дворец? Вряд ли, иначе бы уже узнал. Оставалось радоваться, что у иллеми не принято рисовать портреты подростков. На холсте запечатлевают только тех, кто уже обрел цвет.

Отрицательно мотнув головой, я наконец извлекла из сумки заживляющую мазь. Теперь сосредоточилась на её нанесении. Кажется, противоядие действовало, потому что кровь вновь приобрела привычный алый оттенок, а вены перестали так выделяться чернотой.

— Сложно с тобой, — усмехнулся Деймос. — Задаешь вопросы в пустоту.

Дрожь прошила тело, когда его пальцы сжали подбородок, чтобы приподнять мое лицо. Впервые я рассматривала его. Суровое лицо с жесткой линией губ, густыми бровями и квадратной челюстью, покрытой черной щетиной. На смуглой коже ярко выделялись более светлые шрамы, пересекающие переносицу и правую бровь. Лихорадка, судя по глазам, проходила. Как же быстро он избавился от яда в крови.

— Зато твоё лицо, — правый кончик твердых губ приподнялся в усмешке, — выразительное. Словно книгу читаешь. Ты ненавидишь меня, Лира?

Горло перехватило спазмом, сердце замерло в груди, словно затаилось в испуге. Я попыталась отрицательно мотнуть головой.

— Не ври, — жёстко отрезал Деймос, а по телу прошла нервная дрожь. — Твои глаза говорят об обратном. Ты зря боишься, — хватка на подбородке ослабла, но я так и не опустила головы, глядя прямо в пугающе черные глаза гармонта. — Тебе есть за что ненавидеть мой народ.

«О да, я имею право на свою ненависть!».

Целое мгновение вечности мы так и сидели, замерев, глядя друг другу в глаза. Но я отвернулась первой, когда лицо гармонта скрыла пелена слёз.

Мазь на рану наносила в напряжённой тишине. Мне кажется, не будь у Деймоса лихорадки, он бы даже не заговорил с немой прислугой. И так было бы лучше, ведь меня вновь трясло от нервного напряжения, от злости и негодования, от притаившейся в груди тоски.

Когда перевязка была завершена, я поднялась с пола. Взглянула на Деймоса, ожидая новых приказов, но он лишь махнул рукой, освобождая меня. Требовались неимоверные усилия, чтобы идти спокойно, не сорваться на бег. Только стоило достигнуть двери, как меня догнал оклик Повелителя:

— Вернись.

Его слова прошлись громовым ударом по натянутым струнам души. Снова я подчинилась. Обернулась, прошла обратно к кровати, остановилась перед Деймосом. А он протянул руку ко мне. Дернул пиджак, расправляя его, отчего ворот соскользнул вниз. Задумчивый взгляд гармонта пробежался по моему обнажившемуся плечу, опустился между грудей. Его рука проникла в карман и вытянула знакомый мне артефакт на порванной золотой цепи. О, Древо Мира, он был так близко, практически в моих руках.