Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 60 – Мария Сухова

Она вдруг покраснела — от своего же рисунка, не ожидая от себя такой смелости. Сердце заколотилось где-то в горле, и на секунду ей стало стыдно, будто кто-то заглянул ей через плечо и увидел самое сокровенное. Аня резко огляделась по сторонам: не стоит ли кто рядом, не смотрит ли исподтишка, не улыбается ли криво, прикидывая, какая она ещё глупая, раз рисует такое. В библиотеке было тихо, только шуршали страницы у кого-то в дальнем углу и тикали старые часы над дверью. Никто не смотрел. Никто ничего не знал.

Дрожащими пальцами она торопливо спрятала жёлтый блокнот поглубже в сумочку, так, чтобы его уголок даже не выглядывал, будто он мог выдать её одним своим видом. Потом схватила учебник, будто он был щитом, и раскрыла его на случайной странице, уставившись в строчки так напряжённо, словно от этого зависела её жизнь. Буквы прыгали перед глазами, складывались в бессмысленные цепочки, и Аня поняла, что не понимает ни слова.

«Пятая глава… пятая глава…» — повторяла она про себя, цепляясь за эти слова, как за поручень на крутой лестнице. Ей хотелось прогнать эти пугающие её мысли — не злые, не страшные, а как раз наоборот: слишком светлые, слишком живые, слишком опасные в своей откровенности.

Аня снова уткнулась в учебник, водила пальцем по строчкам, заставляя себя читать, слово за словом, пока ритм слов не начал понемногу заглушать этот внутренний шёпот. И постепенно дыхание стало ровнее, а пальцы уже не дрожали так сильно.

День клонился к вечеру, но солнце ещё золотило шпили башен Академии, окрашивая их в тёплый медовый оттенок. Анна вышла из библиотеки, щурясь от яркого света после полумрака читального зала — будто мир внезапно стал слишком резким, слишком громким.

До начала комендантского часа оставалась уйма времени, и Аня не спеша шла по главной аллее сада, жадно ловя редкие мгновения тишины, словно пряталась в них от всего, что кружилось в голове. Ей хотелось сейчас не знаний и не конспектов, а просто тишины, в которой не было бы ни чужих слов, ни чужих мнений о том, кто она и с кем ей стоит быть.

Она свернула на боковую дорожку, ведущую через старый сад к общежитию. Это был короткий путь, которым редко пользовались днём: здесь тени лежали гуще, а тишина казалась почти осязаемой. Тишину нарушал лишь хруст гравия под её ногами — этот звук сейчас звучал до странности громко, будто предупреждал о чём то.

Из за разросшегося куста сирени навстречу ей шагнули две фигуры. Аня вздрогнула и остановилась, сердце рухнуло куда то вниз, в самые пятки. Она знала этих девушек — старшекурсниц. Это они сегодня утром рассматривали фотографию с танцующими Анной и Максом.

— Смотрите ка, кто тут у нас, — лениво протянула одна из них, высокая блондинка с холодными, пустыми глазами, в которых не было ни капли тепла. — Наша тихоня.

— Гуляешь? — подхватила вторая, рыжая, поигрывая чем то блестящим в руке. Приглядевшись, Аня похолодела: это были огромные портновские ножницы, металл хищно поблескивал в косых лучах заката.

Аня сделала маленький шажок назад, будто надеялась раствориться в тени, стать невидимой.

— Я… мне нужно идти, — пролепетала она, пытаясь обойти их по дуге, но голос звучал жалко, дрожал, выдавая её страх.

Блондинка среагировала мгновенно. Она метнулась вперёд и упёрла ладонь в стену прямо над плечом Анны, отрезая ей путь к отступлению. Её лицо оказалось в опасной близости, дыхание пахло мятой и чем то горьким.