Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 84 – Алиса Князева

Я поворачиваюсь к ней. Вода всё ещё течёт, но я больше не чувствую холода.

— Я не знаю, Нилин… Возможно, лекари смогут что-то сделать. Но я никогда такого не видела. Но, пообещай мне кое-что, ладно?

— Что?

— Не перенапрягайся. Если почувствуешь, что силы на исходе — остановись. Не пытайся выжать из себя больше, чем есть. Я знаю, что ты умная и контролируешь свою магию лучше многих. Но всё равно. Просто... будь осторожна. Ладно?

Она смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Потом кивает.

— Хорошо, — говорит она. — Обещаю.

Я выключаю воду. Нилин протягивает мне полотенце и свой комплект формы. Пока я одеваюсь, она собирает мою «боевую», долго возится с плащом, пытаясь свернуть его аккуратнее.

— У нас тут без вас было тихо, — говорит Нилин, пока я одеваюсь. — Мастера держали нас в аудиториях. Заставляли строчить конспекты. Классификация элементалей, тактика боя, история магии. Всё как обычно. Я записала все лекции, не волнуйся. Дам тебе потом.

Я позволяю себе улыбнуться. Всё это было так важно для меня всего два дня назад, а теперь кажется бессмысленной ерундой.

Никакой конспект не расскажет, как пахнет горелая плоть, когда прижигаешь рану украденным огнём. Таблица не объяснит, что чувствуешь, когда на твоих глазах один элементаль пожирает другого и становится сильнее. Учебник не подготовит к тому, что самый сильный маг в твоей жизни будет лежать без сознания, пустой, как сгоревший дом.

— Спасибо, Нилин.

Мы выходим из душевой. Шакс всё ещё стоит у двери, прислонившись спиной к стене. Его поза расслабленная, но взгляд цепкий, внимательный. Когда он видит нас, то отталкивается от стены и кивает.

Лойт тоже уже вернулся. В руках у него — два пирожка и яблоко.

— С кухни стащил, — пожимает плечами он с виноватой улыбкой. — Не говори никому.

Я беру пирожок. Откусываю. Вкус почти не чувствую, но желудок сжимается от благодарности. Я не ела целую вечность.

Мы садимся на подоконник. Кажется, на тот же, где ждали моего позора Эстель с подружками.

Вспомнив о претензиях старшекурсников, я понимаю, что не могу больше молчать. Ребята и так слишком добры ко мне сегодня. Можно ли рассчитывать на их поддержку ещё в одном вопросе?

— Послушайте, — говорю я, отложив яблоко. — Перед тем как мы уехали, случилось кое-что странное.

Я рассказываю им. Про ночь перед отъездом. Про то, как не могла уснуть и вышла из комнаты. Про троих в капюшонах, которые вломились в мою дверь. Про их разговор — «почему её нет?», «обыщем?», «некогда, уходим». Про то, как я пряталась на лестнице и молилась, чтобы они не вернулись.

Когда я заканчиваю, повисает тишина. Лойт смотрит на меня с открытым ртом. Нилин хмурится. Шакс — единственный, кто не выглядит удивлённым. Смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом, и я понимаю: Эшбан знает больше, чем говорит.

— Ты кому-нибудь рассказывала? — спрашивает он.

— Нет. Только вам.

— И правильно. Пока молчи. Особенно при декане.

— Думаешь, он как-то замешан?

Шакс не отвечает. Просто качает головой, и в этом движении больше смысла, чем в любых словах.

— Мы были здесь всё время, — говорит Нилин. — Ничего необычного не заметили. Никаких чужаков и происшествий. Тихо, как в склепе.

— Возможно, этот кто-то очень хорошо знает базу, — предполагает Лойт.

Мы замолкаем. Я доедаю свой скромный обед и вытираю руки. Время почти вышло, уже пора идти к декану. Рассказывать ему то, что разрешил Гиран. Молчать о том, о чём запретил.