Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 11 – Алиса Князева

— Я думал, проспишь! Ты в порядке?

— В полном, — отвечаю я сухо, окидывая взглядом толпу, пытаясь найти в ней хоть одного такого же «бракованного» для потенциального союза. Не нахожу. Увы, со слабой физподготовкой берут только тех, кого притащит принц.

Суета Лойта привлекает к нам ненужное внимание, и к нам направляется целая группа. Трое парней, возглавляемые Шаксом Эшбаном. Он сын королевского советника, но даже если не знать его в лицо, трудно не понять, что имеешь дело с очень важной шишкой. Дорогая, идеально сидящая форма, осанка потомственного воина, холодные, оценивающие глаза.

И он смотрит прямо на меня. Да уж, моё везение осталось дома. Ещё вчера.

Он останавливается в двух шагах, его «свита» — чуть сзади. Лойт замолкает, отчего напряжение в воздухе сгущается.

— Морн, — обвиняюще произносит Эшбан. — Видел твой… перформанс вчера. Полагаю, ты в курсе, что на боевом факультете не нужны цирковые акробаты, шарахающиеся от искорок?

Могу его понять. Очевидно, он тоже не выспался, но переносит это куда хуже остальных. Вот и ищет, на ком злость сорвать.

— Спасибо, что поделился, — нарочито задумчиво произношу я. — Эта совершенно неинтересная мне информация теперь навсегда займёт уголок в моей памяти.

Его брови чуть приподнимаются. Похоже, он ожидал чего-то другого.

— Остроумие — слабая замена силе, — говорит Шакс, и в его глазах загорается неприятный, азартный огонёк. — Таким, как ты, здесь не место. Будешь тянуть всех на дно.

Открыто, честно.

— Полностью с тобой согласна, — киваю я. — Поэтому, если ты так уверен в своей правоте, у меня к тебе деловое предложение. Иди и договорись с принцем Вентарисом о моём отчислении или переводе на менее престижные факультеты. Я буду очень благодарна. Скажешь, что это общее мнение группы.

Имя «Вентарис» действует как ушат ледяной воды. Свита переглядывается, а надменное выражение на лице Шакса на секунду меняется на что-то вроде злости.

— Ты думаешь, его имя тебя защитит? — Шакс делает шаг вперёд, его лицо оказывается совсем близко. — Он не будет нянчиться с тобой на полигоне. Там свои правила.

— Твою ж, да что ты прицепился ко мне? — не выдерживаю я. — На каком языке нужно выразить то, что я полностью разделяю эту точку зрения, чтобы ты меня понял? Уж поверь, мне созерцать тебя нравится ещё меньше, но что поделать. Я привыкла мириться с несправедливостью жизни.

— Несправедливостью? Ты считаешь, пустышка вроде тебя достойна чего-то большего?

Я цокаю языком и демонстративно закатываю глаза. Даже моему терпению однажды приходит конец.

— Признай, — я наклоняю голову к плечу, — ты подошёл просто поругаться? Думаешь, учёба будет легче, если найти себе подушку для битья? Ты не по адресу. Поищи в другом месте.

Лучше сразу это обозначить, чтобы Эшбан держался от меня подальше. Его единственный шанс пристать ко мне — если я буду его бояться. К несчастью для него я понимаю, что в бочке дёгтя, олицетворяющей моего куратора, есть и ложечка мёда. Раз он затащил меня на боевой за шкирку, то вряд ли позволит надо мной издеваться. Это его персональное развлечение.

Шакс думает в том же направлении и его терпение лопается. Он резко поворачивается, и его взгляд падает на Лойта, который замер рядом, явно желая провалиться сквозь землю.