Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 102 – Лилия Тимолаева

Он мог приехать узнать, не освободилось ли коммерческое помещение для знакомого торговца, а через час выяснялось, что разговор давно ушел от аренды.

Я могла зайти в пассаж спросить Елисея о рыночных ставках, а потом оказаться за ужином с Данилой.

Первое приглашение я все-таки приняла.

Не сразу.

После суда прошло больше месяца.

Он заехал вечером и спросил:

— Сегодня у вас опять городской сбор через девять дней?

— Нет.

— Суд?

— Нет.

— Требования жильцов?

— Нет.

— Федор предлагает брак?

— Надеюсь, тоже нет.

— Тогда я исчерпал ваши обычные причины для отказа.

— Можно придумать новую.

— Не сомневаюсь.

Я не придумала.

Ужин оказался обычным.

Именно поэтому хорошим.

Мы не обсуждали, сколько стоит моя половина дома.

Не выясняли, кто кого спасает.

Не подписывали договор.

Данила рассказывал, как Елисей однажды отказался дать ему собственный отчет, потому что тот не оформил запрос через контору.

Я смеялась.

Он жаловался, что мой управляющий переманивает его арендаторов маленькими помещениями.

Я пообещала выдать Степану награду.

— Вот за что я вам помогал?

— Вы помогали из совместного интереса.

— Больше никогда не произнесу эту фразу.

— Поздно.

Потом были еще ужины.

Прогулки.

Споры.

Один раз мы почти поссорились из-за того, что Данила посоветовал поднять плату за фасадную лавку значительно сильнее, чем я считала разумным.

— Там очередь желающих.

— А Савельев сидит одиннадцать лет.

— Это не благотворительность.

— Он сам оплатил часть работ.

— Которые давно окупились.

— И дает стабильный поток.

— Можно получать больше.

— Можно.

— Но не будете.

— Не буду.

— Почему?

— Потому что через два года пересмотрю ставку нормально, а сейчас не собираюсь выжимать максимум только потому, что могу.

Данила спорил полчаса.

Потом сказал:

— Ладно.

— Что «ладно»?

— Ваш дом.

— Именно.

— Невыносимая женщина.

— Зато честная.

Он посмотрел на меня.

— Это моя фраза.

— Была.

Такие споры мне нравились гораздо больше прежних.

Потому что после них никто не шел в суд лишать другого права решать.

Весной закончился срок последнего большого предварительного договора из тех, что Федор заключил перед разводом.

Не всех вообще.

Но того, который окончательно менял картину доходов дома.

Степан принес месячный отчет утром.

Положил на стол.

Ничего не сказал.

Я открыла.

Поступления от квартир.

Лавки.

Каретники.

Подвал.

Комнаты.

Двор.

Расходы.

Резерв.

Работы.

Возврат займа собственнику — уже закрыт.

Чистый остаток.

Я дошла до последней строки.

Потом вернулась на начало.

Не потому, что не поверила.

Хотела проверить.

Степан терпел.

Примерно минуту.

— Ошибки нет.

— Я не спрашивала.

— По лицу видно.

— Пятый.

— Что?

— Ничего.

Я пересчитала еще раз.

Сумма была хорошей.

Не фантастической.

Не такой, чтобы завтра покупать соседний квартал.

Но дом полностью покрывал себя.

Создавал резерв.

Приносил мне чистый доход.

И делал это без ежегодного содержания бывшего мужа, без продажи половины Даниле и без проедания пятидесяти тысяч.

— Ну? — спросил Степан.

Я закрыла отчет.

— Получилось.

Он усмехнулся.

— Я еще в первый день говорил, дом хороший.

— В первый день вы сказали, что галерея никому не нужна.

— Галерея до сих пор закрыта.

— Не портите момент.

— Вы сами меня научили считать факты.

— Плохому научила.

Степан встал.