Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 37 – Ядвига Троя

Очутившись в салоне, Анна была обескуражена великолепием внутреннего убранства и изысканным ассортиментом товаров, и лишь тогда в полной мере осознала всю тяжесть положения, в котором оказалась.

— Итак, начнем с общего представления образа, постепенно переходя к индивидуальным деталям каждого платья. — объявила мадам Бризак тоном, чрезвычайно вежливым, но, в тоже время, не терпящим возражений.

— Прошу прощения, мадам, — пробормотала Анна, на ее лице застыла извиняющаяся улыбка. — Но, похоже, произошло недоразумение. Я здесь вовсе не для того, чтобы пошить наряд. Я полагала, что, заглянув к вам, мы просто засвидетельствуем свое почтение доброй знакомой капитан-лейтенанта.

— Мадам Ядвига, покорнейше прошу меня извинить, но не могли бы вы ненадолго оставить нас? — мужчина прервал речь баронессы вежливой просьбой, в ответ на которую мадам с готовностью кивнула головой.

— Можете не торопиться, я буду поблизости. Просто позвоните в колоколец, когда закончите, — она слегка коснулась плеча Сергея, прежде чем удалить из помещения своих сотрудниц.

— Вы ангел, — молодой человек перехватил руку на своем плече и, сверкнув белозубой улыбкой, отвел от себя. Настолько быстро, насколько позволяла "хромая юбка"* ее платья, мадам Бризак засеменила к выходу.

(*"Хромая юбка"- длинная дамская юбка/платье, бывшая на пике моды в 1910–1914 гг., которая так сильно была заужена книзу, что при ходьбе казалось, будто женщина прихрамывает. Носить такой фасон решались лишь отчаянные модницы.)

Когда двери закрылись с другой стороны, и в диванной не осталось никого, кроме них двоих, между баронессой и Алчевским повисла гробовая тишина.

* * *

— Однако, сударь, это было крайне бестактно. — первой нарушила молчание Анна Ивановна. При звуке ее голоса Сергей повернул голову и посмотрел в непроницаемое лицо женщины.

— Сударыня, думается мне, на вашем месте стоило бы выразить благодарность, а не протест.

— Благодарность? Полноте, — голос баронессы клокотал от возмущения. И хоть на ее лице не дрогнул ни единый мускул, пылающий взгляд выдавал бурлящие внутри нее эмоции.

— В этом салоне все заказы расписаны до весны, — сообщил ей Алчевский. — И лишь благодаря близкой дружбе моей тетушки с мадам Бризак нам была предоставлена такая уникальная возможность.

— Сколь бы востребованным ни было это место, у меня нет намерения ничего принимать от вас, господин капитан-лейтенант. Одна мысль о том, что вы сочли, будто мною можно манипулировать посредством одаривания, мне претит, — парировала баронесса с оттенком отвращения в голосе.

— Одаривания? Помилуйте, сударыня, вы что же, действительно решили, будто я задействовал свои связи ради того, чтобы осчастливить вас подарками? — впервые за время их общения сквозь спокойный тон офицера прорвался обжигающий, словно лава, поток эмоций. Едкая ирония, которую он выплеснул, уничтожила даже видимость соблюдения приличий между ними.

К тому моменту, когда закатное солнце притворилось, будто собирается сесть за горизонт, список покупок Сергея пополнился последним приобретением. Каждый предмет нового гардероба преисполненной достоинства бесприданницы был выбран при личном одобрении молодого человека. Баронессе оставалось лишь смиренно следовать его пожеланиям и служить безмолвной музой. Завершающим штрихом ее образа стали модные аксессуары: широкополые шляпы с огромными бархатными цветами и невесомыми страусиными перьями, кружевные и лайковые перчатки, а также несколько пар изумительной красоты шелковых туфель с высокими каблуками на гибкой кожаной подошве.