Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 33 – Ядвига Троя

— Э-это было недоразумение, временная слабина под тяжестью обстоятельств… И свидетельством тому есть отсутствие хоть сколь-нибудь значимых последствий, — поспешно возразил барон, успев пожалеть о своем язвительном выпаде. Так открыто провоцировать человека, о выдержке которого слагали легенды, с его стороны явилось необдуманным решением.

— Помилуйте, Ваше Благородие, если бы я не проявил милосердия, события той роковой ночи в игорном доме получили бы совершенно иное развитие, — в рассуждениях офицера сквозила небрежная уверенность. В то же время Иван Карлович, сбитый с толку тем, что разговор ушел в русло, коего он вовсе не ожидал, пребывал в беспокойстве.

Внезапно странную атмосферу, повисшую между ними, нарушило появление пары горничных. Та, что была помоложе, держала в руках большой поднос с низкими, на китайский манер, чашками, который также вмещал масло в хрустальной граненой масленке, фарфоровый молочник со сливками, заварочный чайник, плошку с вареньем и корзинку с сухарями, печеньем и бисквитами. Когда старшая из служанок, расстелив на столе принесенную ею же льняную скатерть, принялась сервировать к чаю, подоспел лакей, неся на себе пыхтящий самовар красной меди.

Пользуясь передышкой, барон невольно задержал свой взор на слугах. Горничные демонстрировали редкую сноровку и слаженность, без лишних движений и слов разливая заварку по по изящным чашкам, а затем наполняя их дымящейся водой из самовара.

Их униформа, пошитая из добротного сукна, вероятно, имела целью обозначить высокий статус обслуги из этого дома. Даже выражение их лиц говорило, что они служат влиятельной и знатной семье, словно на хозяине особняка не было клейма внука бакалейщика.

Взгляд Ивана Карловича переместился на сад. Местами тот пребывал в полнейшей запущенности, но если присмотреться, то можно было заметить следы некогда тщательного ухода. Среди буйных зарослей все еще можно было отыскать штамбовые деревья и редкие цветы, что свидетельствовало о взыскательном вкусе прежнего владельца. Поговаривали, что особняк этот был выкуплен старым бакалейщиком в счет погашения долга у разорившейся аристократической семьи, главу которой при известии о банкротстве хватил удар, а его вдова в поисках новой жизни отбыла за границу вместе с детьми.

Людишки, подобные бакалейщику и его внуку-выскочке, словно грязные крысы, разносили заразу плебейства, разрушая веками установленный миропорядок. Благородные фамилии, которые стояли у истоков и на своих плечах поднимали величие Империи, становились жертвами негодяев, попирающих мораль и традиции, деньгами откупающихся от своего жалкого происхождения. Иван Карлович фон Беннигсен остро ощущал на себе эту несправедливость.

Зацепившись за старый фонтан в окружении пышной зелени сада, взгляд барона пробежался по стенам величественного особняка и вернулся к человеку, сидящему напротив него. Форма штаб-офицера военно-морского флота Его Величества, сверкавшая знаками отличия и боевыми наградами, как и роскошная городская резиденция, расположенная в самом сердце столицы, недвусмысленно обозначали престиж своего владельца. Если бы барон не знал истинного происхождения молодого человека, он бы легко поверил, что это отпрыск знатной фамилии, но крыса, манипулирующая временным благоволением царя на руинах уходящей эпохи, не могла скрыть своей истинной природы.