Книга Сердце проклятого принца, страница 155 – Кристин Бах

Асимметричные складки открывали ногу во время движения почти до колена. Для привычной к закрытым шерстяным платьям женщины это казалось невероятной смелостью. Длинный прозрачный шлейф ниспадал сзади свободными волнами, а возле поясницы ткань собиралась в перламутровую раковину, от которой расходились тонкие жемчужные цепочки.

Когда помощницы затянули корсет и расправили юбку, я не сразу узнала женщину в зеркале.

Она была высокой, светлой и какой-то нездешней. Плечи оставались открытыми, талия казалась тоньше, а грудь — полнее из-за скульптурных линий лифа. Прозрачные верхние слои дрожали от дыхания. Я повернулась, и золотые нити поймали свет свечей.

— Это слишком, — прошептала я.

— Именно столько, сколько нужно, — возразила мадам Делакруа, поправляя драпировку. — На балу половина женщин постарается выглядеть богаче тебя. Другая половина — моложе. Ты же должна выглядеть собой, только так, чтобы никто не смог отвести глаз.

— Один человек особенно, — вставила Клара.

Я бросила на неё предупреждающий взгляд.

— Что? — невинно спросила она. — Мы ведь не ради госпожи Марш всё это скрываем.

Экономка за дверью громко кашлянула.

— Я всё слышу!

Мадам Делакруа потребовала пройтись по комнате, повернуться, сесть и подняться по двум ступеням приставной лестницы. После каждого движения она втыкала новые булавки, укорачивала одну складку и удлиняла другую. Наконец платье сняли и снова спрятали в коробки.

— До самого бала не показывать хозяину, — приказала модистка помощницам. — Мужчина, увидевший незаконченное произведение, обязательно скажет глупость и испортит женщине удовольствие.

— Рейнар скажет глупость, даже увидев законченное, — заметила я.

— Тогда хотя бы глупость будет искренней.

* * *

На кухне времени для тайн не оставалось.

За два дня до праздника там одновременно варили бульон, замачивали гуся, чистили рыбу, толкли миндаль и выясняли, куда исчезла половина засахаренной вишни. На одной печи доходил сливовый пудинг, на другой уваривался апельсиновый крем. С потолочных балок свисали связки пряных трав, возле дверей остывали пироги, а на дальнем столе Мэгги рисовала сахарной глазурью окна на маленьких пряничных домиках.

Я составила меню так, чтобы после ужина гости могли танцевать, а не лежать неподвижно, прощаясь с жизнью. Рядом с традиционным ростбифом и гусем с яблоками появились запечённая форель, зимние овощи в медовой глазури, салат из свёклы, яблок и орехов, лёгкий бульон с кореньями. Бесс сначала назвала салат «кормом для коз», но, попробовав заправку из горчицы и орехового масла, потребовала записать рецепт в её личную книгу.

— Только не говорите гостям, что там свёкла, — распорядилась она. — Знатные люди едят её охотно, пока не знают, что едят.

Рейнар появлялся на кухне несколько раз в день. Официально — проверить приготовления. На деле он воровал вишню, пробовал крем и мешал мне работать.

— Тебе нечем заняться? — спросила я, отнимая у него миску с миндальным тестом.

— Я хозяин дома. Мне положено следить за качеством.

— Ты съел шесть пирожных.

— И уже могу уверенно заявить, что все шесть были превосходны.

Он стоял за моей спиной слишком близко, положив ладони на край стола по обе стороны от меня. Я чувствовала его дыхание у виска и тепло груди сквозь платье. Бесс демонстративно гремела кастрюлями, но не прогоняла.