Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 84 – Анна Томченко

Я фыркнула.

— Так что, Майя, если вдруг, упаси боже, мы с тобой окажемся каждый на другом конце света, мы друг друга с тобой обязательно узнаем. Каждый будет в своём репертуаре!

Я улыбнулась.

— Так что не ссы. Всё, что сделано — сделано. А всё, что не доделали, вернёмся и доделаем. И вообще, тебе не пофиг ли, что о тебе те дятлы подумают? Радуйся, что твоё появление их вообще в принципе научило думать.

— Я бы могла здесь сказать тебе какой-нибудь дурной комплимент о том, что ты умудряешься даже в самой патовой ситуации поддержать меня не хуже, чем лифчик грудь, но ты этого не достоин.

— Ну так если объективно смотреть на всю ситуацию, я и брака-то с тобой не достоин.

Я набрала в грудь побольше воздуха и поняла, что мне очень сильно не по себе. Настолько, что перед глазами аж мутно стало. Я одёрнула руку и откинула подлокотник. Знала, что у Градского там всегда минералка, снеки. Твою мать, конфеты. Хотя я говорила ему: «Прекрати жрать эти конфеты. Мало того, что у тебя четыре импланта стоит во рту, так ты ещё и пузо себе можешь отрастить».

— Чего ты засуетилась? — недовольно произнёс Яша, поднимая локоть.

— Тормози. Тормози, я тебе сказала, — выдохнула я, и Яша действительно, сбавив скорость, медленно съехал в сторону газона на проспекте.

Я успела только открыть дверь, даже ремень безопасности не отстегнула. Наклонилась и меня вывернуло водой, соком, листьями салата с помидорами.

Когда я протошнилась, когда всё-таки смогла найти бутылку минералки, Яша смотрел на меня таким взглядом, что по нему было понятно — он обо всём догадался.

— Поехали, птичка моя, в больницу, — без улыбки, с какой-то пустотой во взгляде механически произнёс Яша и дёрнул коробку передач.

Которая, как весна, показывает, кто какие грязные делишки делал за баней.

— Ни в какую больницу я с тобой не поеду! — оскалилась и прохрипела я. — Яша, у меня, в принципе, последнюю неделю несварение.

Но можно было понять по напряжённому лицу бывшего мужа, что его такое объяснение не устраивает. А ещё то, что он сделал какие-то определённые выводы и сейчас ты хоть кол в лоб всади — а его не переубедишь.

— Так, — холодно, расчётливо, немного цинично, изначально показывая, что ему плевать на все объяснения, начал Яша. — Ты пишешь мне о том, что надо тебя забрать откуда-то, можно сказать, эвакуировать. В машине начинаешь блевать. Я не знаю, откуда тебя забрал. Дом принадлежит знаменитому кардиохирургу. В принципе, за ним никакой грязной репутации не водилось. Но при этом ты вся взвинченная, возбуждённая, нервная. Я знать не знаю, что там произошло и ты ничего не рассказываешь, начинаешь блевать. Вполне может оказаться, что ты не следила за своим бокалом. Вполне может оказаться, что тебе подбросили наркоту, что тебя подпоили чем-то. Без разницы. Но сейчас для того, чтобы убедиться, что я старый неврастеник, мы с тобой поедем в больницу. Сдашь анализы, пописаешь в баночку. Ляжешь на УЗИ. Скажи спасибо, что не на ФГС. Ты можешь мне сейчас расцарапать морду, но мы едем.

Я тяжело вздохнула, вытирая губы, и поняла, что настолько дятлом Яша ещё никогда не был. Даже в тот момент, когда Леру в шестнадцать лет позвали на свидание. Яша ещё тогда был достаточно компанейским чуваком, и у нас дома бывали какие-то его партнёры. И вот приходит бедный мальчишка, зовут Артём, сам трясётся, как осиновый лист. Тут выходит папа Яша — два метра ростом, косая сажень в плечах. Выходит в майке-алкашке, в трениках. В одной руке у него гантеля, в другой бокал.