Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 49 – Анна Томченко

— Я всё равно настаиваю на том, что тебе к утру надо исчезнуть, — произнесла, осторожно укладываясь на кровать и вытянула руку с бокалом.

— А если я не захочу? А если мне мало? Ты же не думаешь, что нынешний мужик совсем обмельчал? Или у тебя просто в жизни другие привычки были?

Я улыбнулась.

Эффект попутчика снова работал на сто процентов.

— Я слишком долго лет в браке, — приоткрыла душу. — И поэтому всё, чем ты сейчас старательно занимаешься, обольщаешь, для меня особо не имеет значения. Потому что в моей жизни это давным-давно пройдённый этап. И он не повторялся все последние годы брака.

— Знаешь, меня однажды спросили: «неужели ты не жалеешь, что все твои друзья женаты, а ты вот один такой холостой?» На что я вполне недоумённо ответил: «а с чего я должен жалеть этих дураков?»

Я усмехнулась.

— Это я тебе к тому говорю, что браком хорошую вещь не назовут.

— А ты идейный холостяк?

— Вполне возможно, да, — Олег пожал плечами и подтянув кресло к кровати, упал в него и вытянулся. Футболку стянул, оставшись в одних джинсах. — Но ещё больше я, наверное, не то чтобы даже идейный холостяк, а скорее человек, который считает, что правильно быть рядом с тем, кто действительно твой, вне зависимости от того, в каких отношениях для общества вы находитесь. Для чего нужен брак? Для того чтобы имущество совместно нажить, детей воспитать? А по факту, если в этом браке некомфортно, почему так сложно уйти? Потому что это обязательство. А разорвать обязательства нужна смелость.

И он здесь подтверждал мой тезис о том, что мужчина, который изменяет, он просто не может взять на себя ответственность за разрушенную жизнь, поэтому всеми силами старается показать женщине, что это она плохая.

Олег потянулся и подхватив клубнику, откусил кончик, а потом развернул ягоду ко мне и ткнул в губы.

— Давай. А то ты борщ толком не поела.

— Почему у тебя маниакальное желание меня накормить?

— Потому что сытая женщина — прекрасная женщина. Сытая во всех смыслах, Майя. А не только тот, о котором мы с тобой сейчас говорим.

— Мне кажется, в армии ты заведовал кухней, — улыбнулась и всё-таки откусила клубнику.

— Ох, ты не представляешь, что иногда в армии происходит. У нас один знакомый устроил подпольную торговлю.

Я вскинула брови.

— Какая, однако, интересная у тебя жизнь с контрабандой и черт пойми чем.

— Я тебя уверяю — это была самая офигенная контрабанда, когда он начал тащить из городской кондитерской офигенные “Наполеоны”, потому что в части ты особо ничего такого не найдёшь. А он наладил канал связи. Ребята подходили. Ну а чё? Мы ж ни черта там не видели. Всучивали ему деньги: «Привези “муравейник”, привези “Киевский”». Так что кухней я не заведовал. Но многое в армии было интересного.

Я вздохнула.

— Ты мне напоминаешь Шахерезаду.

— На самом деле нет. Я напоминаю тебе того человека, который хочет как минимум побыть с тобой ещё немного времени.

Олег резко встал и пошёл в душ. Зажурчала вода, послышалось пение. Пел какую-то скабрёзную моряцкую песенку. Я улыбалась, глядя в потолок. Голос был хороший. Акулина Арнольдовна бы оценила и поаплодировала.

— Где ты так голос поставил?

— Да особо нигде, — ответил Олег, оказавшись в одном полотенце возле кровати. Бросил его на кресло и осторожно опустился рядом со мной.