Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 156 – Анна Томченко

— Потому что прощаться больно.

Майя заплакала, всё так же тыкаясь носом мне в руку. Потому что и ей прощаться было больно. Потому что мы оба понимали — наша история закончена.

И она-то как раз-таки войдёт в легенды.

— Я так ненавижу тебя за то, что ты со мной сделал.

— Я с тобой сделал чудовищное.

— Нет, ты не понимаешь. Не так страшна измена, как то, что было после неё. Холодный вечер в северной столице и взгляд, брошенный на дверь гостиницы, куда ты завёл другую. Горячий вечер в другой гостинице в северной столице, где меня встретил другой.

Я с трудом сдержался, чтобы не завыть, не заорать, чтобы не соскочить и не разбить себе голову в кровь.

— Я не имел права так с тобой поступать.

Майя поспешно кивнула.

Прощаться действительно было страшно. Потому что у меня перед глазами была жизнь, в которой я не понимал, что дальше делать. Наверное, как-то жить. Наверное, к чему-то стремиться.

И когда с боем Майя выставила меня вечером из квартиры, я поехал к Бермаку. Мы сидели до двух часов ночи, подписывали бумаги.

— Почему? — вдруг не голосом злобного юриста, а по-человечески спросил Роберт.

— Потому что я её потерял.

Последняя подпись — как кровавый росчерк.

Мне ни черта не было жалко, кроме жизни, которой у меня никогда больше не будет. И, наверное, в поиске подтверждения того, что ещё не всё потеряно, я поехал к бабуле.

— А ты зачастил.

— Мне просто страшно.

— Ничего в раскладе не изменится, Яша, — недовольно, звонко произнесла Акулина Арнольдовна. — Пока не изменятся вводные.

— Я знаю, — шепнул и опустился на низкий пуфик в коридоре, в квартире, которая была в Речных Зорях.

Высокие потолки, лепнина. Запах такой старой аристократии. И, наверное, последняя её представительница в розовом атласном халате с перьями на рукавах.

— Ты не думай здесь расклеиваться. Ещё помрёшь у меня на пороге, — ворчливо отозвалась Акулина Арнольдовна, закрывая дверь. Щёлкнули замки. — По коньечку?

Я поспешно кивнул.

— Сатана ты проклятый! Чтоб тебя черти кочергой под жопой чесали! — зло выругалась Акулина Арнольдовна и прошла в кухню.

Я не знал, что будет завтра. Я не знал, что будет через полгода. Но я точно был уверен в том, что любовь моя к Майе неправильная, жестокая, никак не сможет вылезти из сердца.

Я точно был уверен, что на свадьбе Леры через три года, буду чувствовать себя не в своей тарелке. Но всё же, глядя в глаза молодым, я буду желать самого лучшего.

— А самое главное, ребята, — я тяжело вздохнул, борясь со своими чувствами, и проводя ладонью по груди, — будьте друг для друга всем. Будьте друг для друга опорой, защитой. И никогда не предавайте.

Лера стояла, комкала салфетку во влажных ладонях. Её жених — Гордей Воланский, сын Демида Воланского, одного из нефтепромышленников нашего города, с которым Валерия познакомилась во время поездки в горы на летних каникулах. Они были красивой парой: в меру милой, честной. И я не мог желать им чего-либо другого.

— Всё насущное — папы дадут, помогут, подсобят. — Мой голос дрогнул. — Но самое главное, чтобы вы были друг у друга. Самое главное, чтобы вы были честны перед друг другом.

Лера шагнула, желая встать рядом со мной на сцене, но я покачал головой и медленно заиграла та самая старая песня: «Ланфрен-ланфра, лантита-та, лети в мой сад, голубка».