Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 100 – Анна Томченко

Ох, как это не нравилось Таволгину. У него аж лицо побагровело.

— Яш, ты, конечно, может, бизнесмен талантливый, может быть… Но дипломат дерьмовый. И такое поведение говорит только о бесчестии.

Я медленно встал со своего места, упёр ладони в стол.

— А кто тебе сказал, что бизнес это дело честное? Бизнес как политика: чистоплюев не любит. Так с чего ты решил, что рядом с бизнесменом твоя племянница будет в шоколаде кататься? А с чего ты решил, что ты имеешь какое-то право лапы свои тянуть к моим бабкам от того, что мы с тобой пару контрактов порадовали своими подписями? Ничего от этого не меняется. Скажу больше: даже если бы в ситуации, что я совсем обезумел и всё-таки бы пришёл и сделал предложение твоей племяннице, ты к моим бабкам отношения иметь не будешь.

Заходил разговор о том, чтобы мы общались без купюр, и я был готов на это.

Но если человек намёками не понимает, то, наверное, надо сказать через рот.

Майя же мне всегда так объясняла, когда до меня что-то не доходило. Почему, например, надо дарить ей если комплектом украшения, то обязательно с бриллиантами и изумрудами. И почему она так не особо любила рубины. А рубины просто были достаточно тяжёлыми камнями, а вот изумруды удивительно подчёркивали цвет её глаз. Ну а бриллиант — это король камней, женщина без бриллиантов — считай, женщина без мужа. Вот так вот звучала логика моей супруги. Так и здесь.

Я вдруг понял, что надо через рот объяснить весь затык ситуации.

— И вообще, ты в каком веке живёшь? — продолжил я лениво и небрежно. — Вроде двадцать первый век на дворе. Вроде никто руки-ноги любовнику не будет отрезать. Ты чего вознамерился, племянницу свою замуж выдать? Ты у неё хоть спросил, ей это замужество нужно или как?

— Яков, я человек старых правил. Я не считаю, что происходящее между тобой и моей племянницей — это правильно.

— А я не считаю, то чего желаешь ты, — это правильно. Ты пойми меня. Если бы я хотел жить в браке, сомнительно, что я пошёл гулять от жены. А вот с другой стороны рассмотреть: я ведь последний изменник, предатель. А через год мне наскучит твоя благообразная племянница, и я найду себе ещё кого-нибудь другого. Так ты думаешь о хорошей девочке? На это ты её обрекаешь?

— Яков… — холодно произнёс Таволгин, вскидывая подбородок.

А я развлекался во всю просто потому, что пришёл к осознанию: мне с Таволгиным не детей крестить. А мне с ним абсолютно ничего не нужно — ни контрактов, ни совместных дел. Я как-то до этого без таких партнёров справлялся и не жаловался.

— В общем, ты можешь сколько угодно рассуждать о том, что это не по-человечески, а по-свински. Только я своего мнения не меняю. И надумаешь сунуться к моей жене — к тебе сунется ОМОН с обыском. Я надеюсь, понятно объяснил?

Таволгин дёрнул подбородком, когда я развернулся в сторону двери. Но мне почему-то показалось важным довести ситуацию до логического завершения, то есть до полного трындеца.

— Ах да, — я взмахнул рукой, щёлкнул пальцами. — Слушай, а помнишь ту хатку? «Бобровая норка» я её называл на Гостином дворе, которую ты у меня перекупил? — Я посмотрел искоса на Таволгина. — Я всё хотел спросить: а зачем она тебе нужна? Самый центр города, парковок нормальных нет. Так она ещё не в новостройке, а с видом как раз-таки на наш местный кремль. Я вот всю голову ломал, а чего тебе так присралось именно это место? Ломал, ломал. Потом такой своему безопаснику: «Слушай, узнай, чего Таволгин делает с этой квартирой». А в квартире-то, оказывается, живёт милая девочка, брюнетка Наденька. — Я оскалился. — Так вот слушай: чтобы о твоей милой брюнетке Наденьке никто не узнал, ты свои матримониальные планы похоронишь здесь и сейчас.