Книга Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому, страница 63 – Ната Хари

Ольга на условия согласилась и даже была удивлена, что мы не сражались за действительно, по её соображениям, ценные экземпляры, ограничившись рядовыми.

Подхожу к крыльцу банка. В фойе меня должны уже ждать, но войти туда как будто что-то не даёт. По плану, Ольга должна будет прямо там, в банковском хранилище, в присутствии нотариуса, юристов всех сторон и нас с Димой подписать документы на развод и отказ от всех имущественных претензий. Я там же подписываю акт дарения всего клондайка, за вычетом двух выбранных нами с Артуром камней. Дальнейшее меня уже никак не касается: все документальные вопросы завершат юристы.

Мне останется только мой существующий только на бумаге брак. С которым тоже нужно будет что-то решать, потому что Михаил молчит.

А я не хочу. Не могу. Проще замереть и ничего не делать, чем преодолевать эти последние две ступеньки.

Но выбора нет.

Сделав пару глубоких вдохов на морозе, вхожу в банк. Здороваюсь. Дожидаемся менеджера с ключами. Спускаемся в хранилище. Открываем. Проверяем целостность пломб. Оценщик Ольги начинает проверку сертификатов и камней. На стол выкладываются два наших «середнячка» — крошечный жёлтый квадратик — «ашер» — и мой кругляш побольше. Залипаю на блеск граней, пока их не убрали снова в мешочки.

Все чётко, регламентировано, холодно, долго. Как в операционной. Зуд ламп дневного света над головой начинает раздражать. Хочу уйти отсюда, еле-еле дожидаюсь, когда всё закончится. Дима стоит молча рядом, в таком же состоянии, как и я.

— Так, в этом контейнере всё более-менее ценное, тоже, пожалуйста, проверьте, — командует Ольга оценщику. — А здесь — мусор всякий. Почти бижутерия.

Небрежно отодвинув на край стола контейнер, она, кажется, хочет пренебречь проверкой всего малоценного. На самом верхнем ярусе, прямо под прозрачной пластиковой крышкой, виднеется моё свадебное украшение. То самое дизайнерское колье из дорогого золота и дешёвой «синтетики». Даже не среднее. Никакое.

— Стойте, — неожиданно для самой себя говорю я. — Артур Айдарович, Ольга, я передумала.

Все немного немеют, потому что мы готовили эту сделку полгода и от неё зависит сейчас хренова гора договорённостей и судеб.

— Всё, дорогой брат! Свидетельства о расторжении брака мне, конечно, в это время суток никто не даст, но с этой минуты можешь считать меня свободным человеком! Грехи отпущены, из рабства выкуплен! — вваливается в мою прихожую Димасик, размахивая безобразно пузатой бутылкой коньяка.

А я на эту дрянь смотреть не могу уже полгода. Как вспомню, как хлестал его литрами трое суток после ухода Моря (я теперь зову это «отлив»), аж зубы скрипят. Нет уж, своё распакую.

— Проходи.

— Ну слава Богу, не выгнал. Мне бы, конечно, устроить массовое попоище, но почему-то сейчас тишины хочется. Путь Дона Кихота только начат! — салютует вскрытым горлышком.

— Я думал, завершён…

— Не-а, — наливает себе в протянутый мной бокал. — Промежуточная реперная точка. Буду теперь сердце завоёвывать! Потому что прекрасной моей Дульсинее ещё только предстоит узнать, что я счастливый разведённый человек!

— Разведённый на бабки? — чокаюсь с его коньячным бокалом своим лёгким винишком.

— Типун тебе на язык. Ты вообще-то должен сейчас радоваться и поддерживать. Хотя… что с тебя взять, в прошлый раз, когда я к тебе вот так приехал в состоянии полнейшего катарсиса, за жилеткой и братским плечом, тут у тебя было романтическое свидание с Марией Степановной, — и он красноречиво обводит в воздухе внушительные контуры совсем не морских буферов. Но я понимаю, о чём он. Вечер нашей первой с Машей встречи на этой кухне. Он тогда явился какой-то прибитый и быстро ретировался. — Дай Боженька этой величайшей из женщин здоровья и долгих лет за все её благодеяния!