Книга Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому, страница 59 – Ната Хари

На кухне — Люсинда. Ну, очевидно, эту дуру переселить не каждому под силу, да и в крошечную морскую машинку никак не впихнуть.

Всё, деревяшка. Финита ля комедия. Остались мы с тобой вдвоём в этой огромной пустой квартире. Осталось только сыну улететь.

Достаю коньяк. Усевшись на пол рядом с огромной пальмой в очках и бусах, веду с ней тихую, горькую беседу. Люсь, вот ты же тоже женщина. Неужели эти чёртовы побрякушки для вас действительно ценнее «большого-большого сердца Миши Соколовского»?!

В этой же позе меня, пьяного вдрызг, и находит Лёха через пару часов.

— Пап.

— Ммм?

— Ты чего тут?

— Пью.

— Это я вижу.

— Где Море и ребята?

— Уехали домой, когда ты написал, что остаёшься на работе. Она мгновенно выкупила твоё враньё, расплакалась и велела всем собираться. Я звонил предупредить, но ты был «вне зоны».

— Ну хоть Люську не увезли. Ты свалишь, будет у меня собутыльница.

— Она и собеседница прекрасная. И вообще у нашей мадам море талантов.

— Это у Моря море талантов…

— Не сомневаюсь. Я и предположить не мог, что она так психанёт. Были у нас за эти пару месяцев стрессы и посильнее, чем муж, решивший дома не ночевать. Это я ещё могу маменьку представить в таком раздрае, если Антон посмеет где-то ночь провести вне виллы. Хотя нет, она скорее громить антиквариат начнёт от ревности. Но Маша…

— А Маша у нас просто не ревнивая. И бережливая к вещам. Громить — не её тема. Она просто взяла и свалила в закат, чисто математически сосчитав, что никакой гонорар от меня про истечение нашего брака не перекроет стоимости бабушкиной шкатулки. Вот и вся любовь.

— Мой дорогой родитель. Ты, конечно, можешь считать меня сопляком, не сведущим в делах сердечных, но, продолжая давить на то, что ваш брак якобы фиктивный и уже достигший своей изначальной цели, просто не оставляешь мне другого варианта. Так что я всё же спрошу, хоть и рискую огрести по шее. Ты, как это по-русски… Белены объелся?! Море любит тебя без памяти. А ты — её! Какой, нафиг, развод и какой гонорар?! У тебя другого повода надраться не было? Ну так давай ещё разок помянем пра, я тебе даже компанию составлю. Но выдумывать то, чего нет, прекращай. Твоя жена — не охотница за чужим состоянием. Вообще не тот типаж.

— Лёх, вот не дави на больное. Тот типаж, этот… Баб у меня было, смею надеяться, побольше твоего. И поверь, даже самые нежные ангелочки рано или поздно показывали, что цена у них есть, просто у всех разная. Стоит даже порадоваться за Море, потому что у неё она оказалась самой баснословной!

— Во-первых, не называй Марию бабой, а не то я тебе сам всеку. Во-вторых, проспись. Ты с ней даже поговорить не попытался.

— Я? Я не попытался? Да не успели мы выйти из зала, она уже вызверилась, что, цитирую, «на благотворительность не настроена»!

— Не вырывай из контекста! Там в начале фразы было ещё некислое оскорбление от дорогой тётушки, обвинившей маму Машу во всём, что произошло с человечеством со времён Всемирного потопа! И старушку-то она облапошила, и вас с дядей уделала… Ты сам ей что сказал?

— Что она должна отказаться от наследства, чтобы камни остались в семье.

— А она, значит, не семья, да?

— Вот и она так сказала, — закрываю лицо ладонью. Стыдно.

— Ладно, дорогой отец. С тобой как-то, знаешь, некомфортно. В глазах Моречка ты, как и все, меркантильную соринку разглядел, а в своём гневном взоре — большое бриллиантовое бревно пропускаешь. Хотя о чём это я, оно ж прозрачное! Кто, блин, тут ещё меркантильный. Твоя бабушка завещала твоей же жене свои красивые браслетики. Ну капец трагедия.