Книга Такая разная любовь, страница 144 – Рацлава Зарецкая

— По-моему, он совсем сломленный, — шепнула мне подруга. — Не приставай сегодня к нему с расспросами.

Я кивнула в знак согласия, взяла Антона за руку и отвела в свою комнату.

— Тебе сделать горячего шоколада? — тихо спросила я.

Он кивнул. Я ушла на кухню и, спустя пять минут, вернулась с дымящейся кружкой.

— Я добавила зефир, — сказала я, протягивая Антону напиток.

Он кивнул, взял кружку и нервно отпил содержимое. Руки у него слегка подрагивали.

— Может, тебе покурить? — предложила я. — У меня как раз осталась несколько сигарет.

Антон сделал ещё один глоток и сказал:

— Да, было бы славно.

Я полезла в сумку, нашарила на дне мятую пачку и вышла на балкон. Антон следом.

— Спасибо, — сказал он, выдыхая дым.

Я печально улыбнулась и погладила его по руке. Мы стояли на балконе и курили. Я молча ждала, когда он сам начнет говорить. Рассказывать, что у него сейчас на душе, какого ему. Ждала и дождалась.

— Я останусь на ночь? — спросил Антон, докуривая сигарету. — Не могу я в эту квартиру сейчас идти.

— Оставайся. Ребята не будут против. Наоборот, они за тебя переживают.

— Я завтра же уеду, меня там ждут.

Он, конечно же, имел в виду Москву. Однако это там показалось мне не городом, а каким-то совершенно другим миром, в котором ждут только его, а мне туда ход заказан.

Я представила, кто его ждет: друзья, карьера, красивая девушка, своя квартира, властная мать. Представила их, но, почему-то совсем не похожими на людей. Такие высокие и статные существа с размытыми белыми лицами. И все ждут Антона, владеют им, тянут свои длинные белые пальцы к нему.

— Было так мало народу, — внезапно заговорил Антон, прервав мои мысли.

Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, как обычно. Крутил в руках мою зажигалку и тихо говорил:

— Несколько старых знакомых, я, сиделка и садовник. Я нанял его, чтобы он высадил рядом с могилой бархотки.

— Твой отец любил бархотки? — тихо спросила я.

Антон кивнул:

— Их бабушка всегда выращивала. А я, наоборот, ненавидел их. Маленькие, приземистые и неказистые. А без цветков они и вовсе на сорняк похожи, ничего благородного в них нет. Хотя, на могиле смотрелись хорошо. Есть еще сигарета?

Я молча протянула ему последнюю. Антон затянулся и продолжил:

— Я вернулся домой, чтобы собрать отцовские вещи, но и пары минут не протянул в этой квартире. Как-то жутко стало. Хотел погулять, но пошел дождь. По пути к тебе понял, что в последнее время мало разговаривал с отцом, почти не уделял ему времени. Стало так совестно. Развернулся и поехал на кладбище, а там, представляешь, дождь размыл землю и все цветы сползли. Мне так обидно еще никогда не было. Стою и смотрю на эти дурацкие бархотки в грязи. Хотел сначала сам попробовать их заново посадить, но запах от них просто ужасный. Лучше завтра позвоню тому садовнику, скажу, что глубже и плотнее надо сажать. Странно, но в этот момент я даже забыл, что отец умер, что он лежит в этой самой могиле. Все мое внимание сконцентрировалось на этих цветах, которые смыло дождем. Вместо них лучше посадить сирень. Или гортензию. Что-то более благородное и душистое.

Я положила руку ему на плечо.

— Тебе просто надо успокоиться и отдохнуть.

Антон согласно кивнул.

— Как насчет того, чтобы устроить небольшой сабантуй? — вдруг спросил он, глядя мне прямо в глаза.