Книга Жених без ГМО, страница 34 – Ирина Лав

— Что есть то есть — ответил он, стаскивая с себя рабочую куртку. — Зато весь твой.

Это был снова вихрь эмоций. Безумный, дикий, необузданный секс, в котором не было места сомнениям и компромиссам. Семен брал ее жадно, глубоко, словно пытаясь заполнить собой каждую клеточку ее тела. Катя отвечала с такой же исступленной страстью, царапая его плечи сквозь тонкую ткань футболки, впиваясь ногтями в спину.

Здесь не было места для нежности Паши. Здесь была только первобытная, животная страсть. Семён шептал ей на ухо грязные, пошлые слова, от которых у Кати кружилась голова. Он называл ее своей, говорил, что никому не отдаст.

Они закончили почти одновременно, содрогаясь в объятиях друг друга. Катя лежала на столе, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует внутри нее его плоть. Семен уткнулся лицом в ее шею, вдыхая запах ее духов, перемешанный с запахом машинного масла.

— Теперь ты точно моя, — выдохнул он, поднимая голову. Его лицо было потным, волосы растрепались. Но он выглядел счастливым. Диким. Настоящим.

Катя смотрела на него, и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему живой. Она попала в шторм, и этот шторм был именно тем, что ей было нужно.

Синдром раздвоения личности

Месяц спустя Катя Соломатина стала экспертом в экстремальном тайм-менеджменте. Она научилась переключать режимы быстрее, чем Паша менял фильтры для воды.

С понедельника по пятницу с девяти до шести она была «Катериной Валерьевной» — успешным креативным руководителем. Она носила строгие брючные костюмы, пила детокс-воду и обсуждала KPI на планерках. Вечером её ждал Павел. Он встречал её поцелуем в щеку, спрашивал про день и ставил на стол тарелку с идеально сбалансированным ужином (белок, клетчатка, сложные углеводы). Они смотрели сериалы и иногда ходили в театр. Это была жизнь из каталога IKEA: безопасная, красивая, абсолютно стерильная.

А потом наступали выходные. Или поздние вечера четверга.

Семён не признавал правил. Его сообщения приходили внезапно: «У меня прорвало трубу в боксе. Приезжай, будешь держать фонарик».

Или просто: «Скучаю. Жду через час у третьего кольца. Машина синяя».

Их близость перестала быть сексом. Это был акт агрессии против скуки. Сеня брал её везде: на капоте машины; в своем крошечном кабинете гаража, где пахло кожей и дешевым табаком; однажды они едва не попались охране бизнес-центра, когда он прижал её к стене пожарной лестницы между вторым и третьим этажом.

Это было больно, громко и невероятно сладко. С ним Катя теряла человеческий облик. Она кричала, царапалась, требовала еще. Сеня называл её «Начальницей» и смотрел так, словно она была королевой мира. Рядом с ним она чувствовала себя желанной женщиной, а не партнером по быту.

Иногда, лежа ночью рядом с Пашей и слушая его ровное дыхание, Катя закрывала глаза и вспоминала руки Семена. В такие моменты ей становилось страшно. Ей казалось, что она влюбляется. По-настоящему, глупо, как школьница. И это чувство разъедало её идеальную броню изнутри.

Разлом или очень большая трещина

Всё начало рушиться в обычный вторник.

Паша решил устроить романтический ужин. Не дома, нет — это было бы слишком предсказуемо. Он забронировал столик в панорамном ресторане «Гуакамоле для души», в том самом, куда водил ее Стас перед своим крахом.