Книга Жених без ГМО, страница 23 – Ирина Лав

— Семёнов? — пискнула Катя, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Мужчина удивленно поднял брови.

— Ого! Сама Катюха-Катастрофа! Сколько лет, сколько зим! Со школы ведь не виделись!

У Кати пересохло во рту. Семён Семёнов! Тот самый Сеня — гроза района, обладатель первого кассетного плеера Walkman и разбитых костяшек пальцев. Мальчик, ради которого она в пятом классе украла у мамы французские духи, чтобы вылить их на себя перед дискотекой, и пахла потом как цветочный магазин, пострадавший от пожара.

— Ты... ты живой? — ляпнула она первое, что пришло в голову.

— Пока да, — усмехнулся он, протягивая руку. — Зови просто Сеня. Мы ж теперь одноклассники по жизни.

Его ладонь была сухой и горячей. Рукопожатие оказалось крепким, уверенным — совсем не похожим на деликатное пожатие Паши, которое всегда сопровождалось извиняющимся взглядом («Я стараюсь быть нежнее, чтобы не сломать твои изящные пальчики»).

Сеня откинулся на спинку кресла и пристально осмотрел Катю с ног до головы. Оценивающе, беззастенчиво, как осматривают подержанный, но дорогой автомобиль.

— Ну нихрена себе ты расцвела, малявка. Была такая серая мышка в очках, бегала за нами всё. А сейчас прям конфета. Кто спонсирует бренд?

— Мои мозги, Сеня, — огрызнулась Катя, пытаясь вернуть самообладание.

Сердце колотилось где-то в горле. Пахло от него одуряюще. Опасностью.

— Чем занимаешься? Все так же гоп-стопом промышляешь или поднялся до разбоя на большой дороге?

— Почти, — он широко зевнул, продемонстрировав отличные зубы. — Автосервис свой. Малярка-кузов. Специализируемся на премиальных утопленниках из Европы. Выправляем чужую жизнь, короче говоря. А ты все бумажки перекладываешь?

— Я руковожу отделом рекламного агентства, — холодно отрезала она.

— Да хоть галактикой, мне без разницы, — пожал плечами Сеня. — Главное, чтоб человек был хороший. Летишь предков проведывать?

— Да. А ты?

— На малую родину. Мать там, сестренка. Батя пять лет как спился окончательно, похоронили.

Сказано это было буднично, без пафоса и жалости к себе. Просто факт биографии. Катя почувствовала острый укол стыда за свою истерику из-за анализов кошачьей мочи.

— Слушай, — вдруг оживился Сеня, подаваясь вперед. Его колено случайно коснулось ее колена. Искра пробежала буквально физически. — Раз уж судьба нас свела в этой железной трубе после стольких лет... Помнишь девяносто девятый год? Линейка в спортзале. Ты еще тогда ногу подвернула, ревела белугой.

Катя кивнула. Ногу она подвернула, потому что бежала смотреть, как Сеня подтягивается на турнике двадцать раз подряд.

— А помнишь, кто тебя нес в медпункт? — хитро прищурился он.

— Ты нес, — прошептала Катя. — Но быстро бросил, потому что физрук заругался.

— Брехня. Я тебя донес. А потом, помнишь, осенью? В гараже. После уроков. Ты пришла пирогами яблочными угостить, пока я с тачкой возился, а ушла...

Он замолчал. Наклонился еще ближе. Расстояние между их лицами сократилось до десяти сантиметров. Его запах, этот первобытный запах мужика ударил в нос, выбивая остатки здравого смысла.

— Ушла женщиной, — закончил он шепотом прямо ей в губы.

Внутри Кати словно лопнула туго натянутая струна. Двухлетние отношения со Стасом, невнятная история с Арсением, идеальное сожительство с Пашей — всё это рассыпалось в прах перед одним запахом пыльного, маслянистого гаража и воспоминанием о боли, которая тогда казалась ей верхом взрослой страсти.