Книга Погребённый Князь, страница 53 – Евгений Ключников

Каждая душа, запертая в клинке — это украденная у ненасытного Бога пища.

Каждая украденная тобой душа — глубокий порез на теле самой Бездны.

Каждый такой порез провоцирует беззвучный вопль бессмертного существа, похищающего души.

Храмовники двинулись вперёд ладным строем. Северин впервые за этот бой принял стойку настоящего воина: левая нога назад, клинок опущен низко, плечо расслаблено, дыхание ровное. Именно так когда-то учил его держать меч отец, Роган Дорн, — в те далёкие годы, когда перед ним оказывалось больше одного противника разом.

Первый храмовник ударил копьём с разворота. Северин отбил древко у самого хвата, шагнул вплотную и рассёк ему горло одним движением. Ещё один голос.

Следующий атаковал цепью: Северин намеренно позволил крючьям впиться в предплечье, притянул противника к себе и вогнал клинок под подбородок снизу вверх. Череп раскрылся как бутон весеннего цветка. Ещё один.

Белый фонарь вспыхнул справа нестерпимым столбом света. Северин без колебаний метнул в него мёртвое тело поверженного стража, на миг перед этим заслонившись им, точно щитом, проскользнул под нацеленным копьём и подсёк противнику ноги, а затем прикончил его одним ударом сверху. И снова пополнение.

Гул внутри клинка нарастал подобно надвигающейся буре. С каждым новым ударом к Северину приходили теперь не только чужие крики, но и чужие знания. Один из храмовников помнил, как ломать сомкнутый строй восставших мертвецов при помощи крючьев. Другой отчётливо знал внутреннее расположение городского храма, все его потайные ходы, которые стерёг вместе с напарником. Третий когда-то сопровождал костяные обозы в столицу и видел лицо самого Варенция вблизи. Четвёртый хранил в памяти карту тайного прохода под площадью, ведущего прямиком к архиву со списком казней.

Всё это обрушивалось на него слишком быстро, чтобы успевать разбирать. Северин бил, впитывая с кровью память убитых. Чужие матери качали грудных младенцев где-то в глубине этой памяти; клятвы произносились у алтарей; ночи с продажными женщинами перемежались страданиями детских хворей, давними преступлениями, а иногда и просто беспросветной скукой.

Из-за мелькающих картин он едва не пропустил смертельный удар: серебряный наконечник копья прошёл на волосок от глаза, рассекая щеку до кости. Белая вспышка боли на мгновение полностью ослепила его. Северин зарычал по-звериному, перехватил древко голой рукой и с хрустом сломал его пополам. Храмовник потянулся к поясному ножу, скривив лицо от ужаса. Северин ударил его кулаком прямо в грудь, вышибая весь воздух из лёгких разом. Он мог бы прикончить его голыми руками, без всякого меча, но остановил себя, помня, что душа в таком случае достанется Белой Бездне.

Нет. Только Нарушитель Цикла отныне будет забирать жизнь врагов Северина. Если он вправду вознамерился уморить голодом чужого бога, каждый удар отныне должен быть осознанным и взвешенным, а не импульсивным жестом слепой ярости. Каждая смерть должна становиться добычей. Зверь убивает быстро и бездумно — но тем самым щедро кормит саму Бездну.

Северин впервые за долгое время сумел полностью обуздать собственный голод и ударил именно мечом, а не рукой. В этом заключался второй, куда более важный урок, преподанный клинком: вампир способен убивать ради одной лишь крови. Но тот вампир, который владеет Нарушителем Цикла, обязан убивать ради пленения души, иначе весь смысл его борьбы обращается в прах.