Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 418 – Евгений Ключников

Именно это было страшнее всего.

Никона снова хотели оставить в боковой комнате Гильдии хотя бы на час. Эльза настаивала, что после чтения связки, сапог, костяной пуговицы и лошадки он не должен даже смотреть на подозрительную ложку, не то что идти в старые ходы под городом. Мирана сказала почти то же самое, только грубее и с прямым обещанием привязать его к стулу, если он попытается «героически развалиться в коридоре». Саверий поддержал обеих, причём с такой готовностью, что Никон сразу понял: старьёвщик боится не только за его жизнь, но и за то, что лавка, признавшая кандидата преемства, может в случае смерти Никона предъявить счёт прежнему хозяину.

Но сапоги висельника стояли в гильдейском футляре, и на чистом камне под ними проступала вода.

Сначала тонкая линия.

Потом вторая.

Потом следы стали разворачиваться.

Не к храму, не к площади казни, не к складу безымянных, не к Залу зеркал. Они повернули вниз. Не физически — сапоги не шли сами по залу, потому что пепельная печать всё ещё удерживала их на месте. Но влажные отпечатки появлялись на внутренней стенке футляра, ползли по стеклу, спускались к нижнему краю и собирались в знак старого водостока. Мастер Дорн увидел первым. Потом Луциан. Потом Эльза. Никон не хотел смотреть, но связь ударила сама, как резкий сквозняк из подземелья.

Сапоги показывали: дорога открыта сейчас.

Живой ключ дрогнул.

А значит, те, кто держит его под Вельмарком, тоже это поняли.

— Они перенесут хранилище, — сказал Никон.

Голос был хриплым, но слова услышали все.

Луциан обернулся.

— Невозможно. Если это действительно архив именных связок, его нельзя переместить быстро.

— Зато можно закрыть.

Эльза побледнела.

— Или уничтожить живой ключ.

Мирана ничего не сказала. Просто посмотрела на Никона, и в этом взгляде уже не было вопроса, идёт ли он. Был другой вопрос: сколько шагов он продержится, прежде чем ей придётся тащить его на себе.

Саверий снял шляпу, пригладил волосы, надел обратно и произнёс:

— Ненавижу своевременные выводы. От них сплошные расходы.

Луциан хотел идти с ними. Мастер Дорн тоже. Но путь под Мёртвой улицей не принимал гильдейскую толпу. Сапоги показывали не официальный проход, не хранилище Гильдии, не подвалы Надзора, а старые мёртвые ходы — те, которые не отмечают на городских планах, потому что их существование доказывает слишком много прежних ошибок. Мирана сказала, что через эти ходы пройдёт она, возможно Саверий, возможно Никон, если не умрёт на лестнице, и сестра Эльза, если снимет половину видимых храмовых знаков. Остальные будут шумом, а шум под старым городом иногда убивает быстрее ножа.

Луциан принял это плохо.

Но принял.

— Предметы останутся под протоколом, — сказал он.

— Не все, — ответил Саверий.

— Грош.

— Не начинайте. Если мы идём за живым ключом к архиву именных связок, то берём те предметы, которые этот ключ услышит. Сапоги, архивную связку, костяную пуговицу, деревянную лошадку, свинцовую печать и Иглу ложного шва. Кольцо признанной вины останется в лавке. Оно сегодня уже достаточно поучаствовало в убийстве моего настроения.

— Сапоги под Надзором.

— Тогда пусть Надзор идёт вниз сам и объясняет живому Райнеру, почему ему удобнее быть закрытым делом.

Рейн резко сказал:

— Пепельный надзор не отдаст предмет.