Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 401 – Евгений Ключников

Пепельный надзор пришёл официально.

Не Ортвин Край.

Это Никон заметил с первой болезненной ясностью. Края в зале не было. Вместо него у стола Надзора стоял высокий человек с гладко выбритым лицом, тяжёлым пепельным знаком на груди и взглядом, в котором законность была не убеждением, а привычным оружием. Его представили как старшего уполномоченного Вальта Рейна, временно направленного для наблюдения за предметами, касающимися пепельной безопасности. Рядом с ним стояли двое служителей, один с закрытым футляром.

Никон понял, что в футляре.

Сапоги висельника.

Их всё-таки принесли.

Не добровольно, вероятно. После вызова на оценочный спор Гильдия не могла предъявлять цепочку без предмета, который первым вывел их к храмовой казни и имени Р. Ф. Пепельный надзор не мог отказаться принести сапоги, не признав, что скрывает вещь, прямо связанную с заявленным делом. Поэтому сапоги пришли. Под чужой печатью, под чужим взглядом, в руках тех, кто, возможно, уже пытался использовать их путь.

У дальней стены стояли люди в серых плащах.

Не как Серые сборщики, конечно. Ни один преступный рынок не является на публичное слушание под собственным названием, если не хочет облегчить работу даже самому тупому писарю. Они значились представителями «союза нижних скупщиков и держателей спорного имущества». В их числе Никон заметил одного человека с неподвижным лицом и слишком чистыми перчатками. Не тот, кто помог им ночью. Не тот, кто убил Барло. Но Серый. Или достаточно близкий к Серым, чтобы вещи у него на поясе молчали слишком ровно.

Нижние ремесленные свидетели заняли свои места: угольщик, свечная торговка, скобянщик, женщина с металлическими пуговицами, два мастера с улицы Переломанных Телег, писарь ремесленной канцелярии, который явно жалел, что согласился прийти. Мёртвая улица не была почётным свидетелем. Она выглядела грязным пятном на чистом полу. Именно поэтому Никон был рад, что она здесь.

Луциан ударил маленьким молотком по каменному столу.

Не костяным, как на Чёрном аукционе.

Серебряным.

Звук прошёл по залу сухо, чисто, холодно.

— Оценочное слушание открыто, — произнёс он. — Предмет спора: право временной независимой оценки по делу переписанных имён, заявленное Никоном Гравером, спорным оценщиком без лицензии, при поддержке лавки «Костяной Заклад» и держателя Саверия Гроша. Слушание проводится на основании старого закона о праве оценки опасного предмета. Гильдия чистой пробы не признаёт заявленного права до подтверждения истинной природы предметной цепочки.

Он посмотрел на Никона.

— Заявитель понимает ставки?

Никон хотел ответить сразу, но горло напомнило о свинцовой печати и кольцевой петле. Голос вышел ниже, чем обычно.

— Понимаю.

— Заявитель подтверждает, что будет говорить языком оценки, а не обвинения, слуха или уличного давления?

— Подтверждаю.

Саверий тихо фыркнул рядом.

— Красиво звучит, пока не вспоминаешь, что оценка иногда хуже обвинения.

Луциан услышал, но сделал вид, что нет.

— Гильдия напоминает: если предметы окажутся подделкой, заражённым хламом без доказуемой связи или результатом навязанного чтения, заявитель будет передан под временное удержание до полного совета. Лавка потеряет право скрытого единоличного хранения. Предметы будут запечатаны.