Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 397 – Евгений Ключников

Саверий открыл дверь не сразу.

— Если вы за лицензией, у нас сегодня нет настроения покупать ошейники.

Луциан вошёл.

— Вы отправили вызов.

— Бумага умеет ходить быстрее людей, если люди боятся нести ноги.

Луциан посмотрел на Никона.

— Вы понимаете, что сделали?

— Да.

— Нет. Вы думаете, что вынудили Гильдию открыть процедуру. На деле вы объявили войну всем, кто заинтересован в том, чтобы эта процедура не состоялась.

— Они уже воюют.

— Тайно. Вы перевели это в публичную плоскость.

— Именно.

Луциан подошёл к столу, где лежал экземпляр вызова.

— Мастер Дорн получил копию. Свечные торговцы нижней улицы почему-то тоже. К вечеру о вызове знала половина ремесленного квартала. Утром в Гильдию пришли три требования открыть слушание, два письма с вопросом о чистоте новых пластин и одно анонимное сообщение, что если Гильдия откажется, Мёртвая улица будет считать её стекло зелёным.

Саверий нахмурился.

— Последнее не наше.

— Я догадываюсь.

— Звучит как свечница.

— Я тоже догадываюсь.

Мирана тихо усмехнулась у окна.

Луциан не обратил внимания.

— Гильдия не боится оценки, — сказал он.

Никон посмотрел ему в глаза.

— Тогда примите спор.

— Вы ставите вопрос о праве оценщика без лицензии.

— Да.

— Это невозможно в обычном порядке.

— Поэтому я ссылаюсь на старый закон.

— Старый закон не предназначен для легализации самозванцев.

— Он предназначен для случаев, когда лицензированный порядок не способен или не желает распознать опасность для города.

Луциан молчал.

Никон видел, как в нём борются две силы. Гордость Гильдии и страх за неё. Луциан Верр был не Барло и не человек в зелёной маске. Его можно было ненавидеть, ему нельзя было доверять полностью, но он не был рыночным торговцем судьбами. Он верил в чистую пробу. Верил в ремесло. Верил, что порядок оценки должен быть сильнее грязной лавочной интуиции. И именно поэтому вызов бил по нему сильнее: если Никон прав, значит, Гильдия не просто ошиблась. Её чистоту использовали как заслон для грязи.

— Если я приму, — сказал Луциан, — слушание будет опасно не только для вас. Для всех. Гильдию попытаются склонить, сорвать, запугать или подставить. Пепельный надзор может потребовать закрытия части доказательств. Храм заявит о праве на архивные предметы. Третья рука попытается уничтожить лоты до предъявления. Вы не удержите форму.

— Один я — нет.

— Вы рассчитываете на Мёртвую улицу?

— На Мёртвую улицу, на мастера Дорна, на сестру Эльзу, на вашу гордость и на то, что отказ будет хуже принятия.

Луциан впервые за всё время почти улыбнулся.

Не радостно.

Сухо.

— Вы стали наглее.

Саверий сказал:

— Мы работаем над его образованием.

— Плохо работаете. Он всё ещё жив.

— Это временная недоработка многих наших врагов.

Луциан снова посмотрел на вызов.

— Гильдия принимает оценочный спор.

В лавке стало тихо.

Даже печь будто перестала потрескивать.

— Условия? — спросил Саверий.

— Слушание через два дня. Нижний зал Гильдии чистой пробы, не главный совет. Присутствие свидетелей — ограниченное, но реальное. Мастер Дорн будет вторым проверяющим. Я — первым. Никон Гравер предъявляет оценку цепочки и предметы в закрытом виде. Гильдия проверяет. Если он доказывает, что лицензированные инструменты покрывали ложь, совет открывает временное право независимой оценки по делу переписанных имён до завершения расследования. Не общую лицензию. Не признание мастера. Только это дело.