Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 225 – Евгений Ключников

— Какая честь.

— Кто? — спросил Никон.

— Наши новые деловые партнёры.

Он открыл не полностью, только на ширину плеча.

В лавку вошёл мужчина в сером плаще.

Не тот, которого Никон видел у перчаточника. Не тот, что стоял у зелёной двери возле известных ям. Или, возможно, один из них. Серые сборщики были похожи именно настолько, чтобы различия начинали казаться ненадёжными. Средний рост. Тёмные волосы, коротко остриженные. Лицо гладкое, спокойное, почти скучное. Перчатки из дешёвой кожи. На левом запястье — кожаная бирка с маленьким оттиском зелёного фонаря.

В руках он держал шкатулку.

Небольшую.

Тёмную.

Деревянную.

Саверий не отступил от двери.

— Закрыто.

— Для торговли? — спросил Серый.

— Для глупостей.

— Тогда откройте для работы.

— Работа обычно начинается с цены и заканчивается жалобами. Вы пропустили первую часть.

Мужчина посмотрел на Никона.

— Никон Гравер.

Карточка Третьей руки, запертая между свинцовыми пластинами и спрятанная в горшке на полке, отозвалась слабым холодом.

Никон не ответил.

Саверий сказал:

— Он слышит.

— Хорошо. Тогда не придётся повторять.

Серый прошёл к прилавку. Не пересёк солевую линию у дальней полки, не приблизился к стеклянному колпаку с пуговицей, не посмотрел на ящик с лошадкой. Но Никон заметил: мужчина знает, где лежат вещи. Взгляд скользнул по лавке быстро, профессионально, отмечая расположение полок, замков, печатей, выходов и опасных зон. Так смотрел не покупатель. Так смотрел человек, который заранее представляет, как будет выносить товар.

Он поставил шкатулку на чёрную ткань.

— Пробный заказ, — сказал Серый.

Саверий не прикоснулся к предмету.

— Мы не соглашались работать.

— Он пришёл на скупку.

— Как гость.

— Показал способность.

— По приглашению.

— Получил предложение.

— И отказался.

Серый посмотрел на Никона.

— Пока.

То же слово.

Тем же спокойным тоном, каким его произнёс управляющий в маске зелёного стекла.

Пока.

Никон почувствовал, как под кожей ладони натягивается зелёная нить. Рынок говорил через разных людей, но формулировки у него были общими. Не потому, что Серые заучивали речь. Потому что у Третьей руки существовал собственный язык. Вежливый, точный, торговый. Он превращал угрозу в условие, похищение — в временное хранение, шантаж — в способ ускорить размышление, человека — в редкий инструмент, клетку — в защиту, а добровольное подчинение — в работу.

— Что за предмет? — спросил Никон.

Саверий посмотрел на него резко.

— Никон.

— Мы хотя бы выслушаем.

— Они на это и рассчитывают.

Серый слегка улыбнулся.

— Оценить. Не открыть обязательно. Не очистить. Не купить. Не принять на хранение. Только определить природу, ценность и безопасный способ доступа к содержимому.

— Оплата? — спросил Саверий.

— Пять серебряных за предварительную оценку. Ещё десять, если способ доступа окажется рабочим. Отдельная цена за содержимое, если оно представляет интерес рынку.

Саверий поднял бровь.

— Щедро для пробного заказа.

— Предмет неудобный.

— Всё удобное Третья рука разбирает сама.

— Именно.

Мирана вышла из тени.

— Откажитесь.

Серый посмотрел на неё без удивления.

— Проводница М.

— Просто Мирана.

— Как скажете.

— Нет, — повторила она. — Шкатулка ловушка.

— Разумеется, — сказал Саверий. — Но это ещё не причина отказываться. Ловушка может стоить дороже обычного товара.