Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 221 – Евгений Ключников

— Мы предлагаем выживание.

— Нет. Вы предлагаете объяснение, почему я должен считать вашу клетку свободой.

Саверий посмотрел на него почти с удивлением.

Человек в зелёной маске медленно убрал кошель обратно.

— Громкие слова плохо сочетаются с долгом.

— Возможно.

— Саверий не отпустит вас бесплатно.

— Возможно.

— Гильдия заберёт вас, если поймёт, что вы умеете.

— Возможно.

— Пепельный надзор сожжёт ваш дар вместе с вами.

— Возможно.

— Люди, которым вы помешаете, убьют вас раньше.

— Возможно.

— И всё равно отказываетесь?

Никон посмотрел на жетон зелёного стекла.

— Пока да.

Управляющий чуть наклонил голову.

— Пока.

Не вопрос.

Констатация.

Слово прозвучало опаснее угрозы.

— Вы пришли добровольно, — сказал он. — Прошли проверку. Увидели рынок. Получили предложение. Это больше, чем получают многие. Мы не держим гостей первого приглашения. Но подумайте. До третьего удара предложение остаётся открытым.

— А после?

— После рынок решит, считает ли вас гостем, товаром или угрозой.

Саверий сказал сухо:

— Значит, всё-таки угроза.

— Формулировка условий.

— Разумеется.

Человек в маске встал.

— Ещё одно.

Он достал из внутреннего кармана маленькую карточку.

Не пустую.

На ней было написано одно имя.

Нелла Ри.

Никон почувствовал, как мир сужается.

— Где она?

— Жива.

— Где?

— В безопасном месте.

— У вас?

— У людей, которые пока ещё не решили, что с ней делать.

— Отпустите.

— Я не владею всеми руками рынка.

— Но знаете, где она.

— Возможно.

— Что хотите?

Маска отражала зелёный свет.

— Не всё является частью сделки, Никон Гравер. Иногда информация — просто доказательство того, что вам следует думать быстрее.

Саверий шагнул ближе.

— Если девочка пострадает…

— Тогда пострадает не из-за приглашения. Она уже вошла в дело раньше. Когда начала искать брата. Когда сохранила пуговицу. Когда подошла слишком близко к зелёному фонарю. Вы знаете это лучше меня.

Никон смотрел на карточку с именем Неллы.

Никакого зелёного воска поверх букв.

Никакого стука.

Просто имя.

Но теперь любое имя выглядело угрозой.

Управляющий положил карточку на стол.

— Заберите. Бесплатно. Первая рука ещё помнит, что иногда полезно делать подарки.

Никон не коснулся.

Саверий взял карточку щипцами.

— Уходим, — сказал он.

Маска не возразила.

Они вышли тем же коридором.

Рынок продолжал работать.

Никто не остановил. Никто не схватил. Никто не начал угрожать открыто. Люди всё так же торговались за ножи, кольца, игрушки, зеркала и чужие остатки. Женщина в вуали спорила о цене кольца вины. Богатый мужчина рассматривал ремень ростовщика. Старик с металлическим зажимом оценивал маленький флакон с волосами. Жизнь Третьей руки не изменилась от того, что один долговой писарь отказался стать частью рынка.

Пока.

Наверху Мирана ждала у бочек.

Увидев их, сразу выпрямилась.

— Живы.

— Удивительно, — сказал Саверий.

— Нелла у них, — сказал Никон.

Мирана побледнела.

— Видел?

— Карточку с именем. Сказали, жива. Не знаю, насколько верить.

— Где?

— Не сказали.

— Значит, знаем хотя бы, кто знает.

Саверий закрыл крышку корыта.

— Уходим. Разговаривать будем в лавке.

Обратная дорога прошла почти молча.

Никон чувствовал на себе взгляды. Возможно, реальные. Возможно, нет. После Третьей руки любой тёмный переулок казался продолжением рынка. Любой человек в сером плаще — сборщиком. Любая закрытая дверь — входом. Любая вещь — товаром, который кто-то уже оценил по другой шкале.