Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 216 – Евгений Ключников

Первый — старик с одним глазом и металлическим зажимом вместо двух пальцев.

Вторая — полная женщина в тёмно-синем платье, с лицом доброй хозяйки и голосом человека, способного назначить цену чужому горю без малейшего внутреннего колебания.

Третий сидел в тени.

Лицо его скрывала маска из зелёного стекла.

Не полностью прозрачная. Не полностью глухая. Стекло было разделено тонкими металлическими линиями на несколько геометрических участков. Там, где должны находиться глаза, виднелись тёмные провалы. Зелёный свет ламп отражался в маске, и казалось, будто человек вместо лица носит сам знак фонаря.

Никон понял сразу.

Управляющий.

Или один из них.

Маска повернулась.

Посмотрела на него.

Зелёная нить под кожей ладони натянулась так резко, что Никон сжал кулак.

Человек в маске поднял руку.

Торговля на мгновение стихла.

— Саверий Грош, — произнёс он.

Голос оказался спокойным, негромким, без искажения. Мужской. Не старый. Не молодой. Слишком ровный.

— Давно не виделись.

Саверий не поклонился.

— Я старался.

— Неудачно.

— Вельмарк тесный.

Маска повернулась к Никону.

— Никон Гравер.

Имя прозвучало тихо.

Но карточка под плащом отозвалась холодом.

— Долговой писарь, — продолжил человек в зелёном стекле. — Без лицензии. Без рода. Без школы. Без официального права оценивать предметы глубже внешней пробы. И всё же в последнее время вокруг него становится слишком много вещей, которые начинают говорить точнее обычного.

Никон молчал.

— Карточка у вас? — спросил управляющий.

— У меня.

— Значит, приглашение принято.

— Я пришёл посмотреть.

— Все приходят посмотреть.

Саверий тихо сказал:

— Мы здесь как гости.

— Разумеется. Третья рука уважает форму.

— Иногда.

— В тех случаях, когда форма удобна обеим сторонам.

Человек в маске зелёного стекла сделал едва заметный жест.

Из толпы вышел серый сборщик. Не тот, которого Никон видел у известных ям, или, по крайней мере, не тот, кого мог уверенно узнать. Мужчина поставил на центральный стол деревянный ящик. Снял крышку.

Внутри лежало несколько вещей.

Дешёвых на вид.

Ржавая пряжка. Маленький карманный нож. Серебряное кольцо с потемневшим камнем. Детская свистулька. Стеклянная бусина. Письменный нож с костяной рукоятью. Сломанные часы. Медная пуговица. Обрывок цепочки. Маленькое зеркальце в деревянной оправе.

Обычный хламовый день.

Только не обычный.

Управляющий посмотрел на Никона.

— Вы оцениваете проклятые вещи?

Никон вспомнил вывеску «Костяного Заклада».

Покупаю.

Продаю.

Оцениваю проклятое.

— Иногда.

— Скромность полезна, если человек знает цену. Но мешает торговле. Среди этих предметов есть один дорогой. Один опасный. Один поддельный. Остальное — мусор или слабый след. Вы можете посмотреть.

Саверий сказал:

— Без прямого контакта.

Маска повернулась к нему.

— Разумеется. Мы не ломаем товар до сделки.

Товар.

Никон почувствовал, что речь уже не только о вещах.

Он подошёл к столу.

Люди вокруг смотрели внимательно. Не с удивлением. С профессиональным интересом. Проверка была развлечением, торгом и оценкой самого Никона одновременно. Если ошибётся — станет мальчишкой с дешёвой чувствительностью, которого Саверий переоценил. Если покажет слишком много — подтвердит собственную ценность и одновременно опасность. Нужно было пройти между.