Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 111 – Евгений Ключников

Он спрятал заметку.

Потом медленно повернулся к двери задней комнаты.

Саверий стоял там.

Никон не услышал, когда он вышел.

Грош был в ночной рубахе, поверх которой накинул старый жилет. В руке держал маленькую свечу. Лицо его было не злым. Не сонным. Не удивлённым. Оно было собранным, и от этого внутри у Никона всё провалилось.

— Что ты увидел? — спросил Саверий.

Никон не ответил сразу.

Врать было бессмысленно. Но правду можно дозировать. Он уже учился этому.

— Смерть.

— Свою?

Молчание стало ответом.

Саверий подошёл к прилавку, поставил свечу, посмотрел на железную коробку. Узлы на ткани были завязаны криво. Он заметил. Конечно, заметил.

— Я сказал тебе не смотреть.

— Вы сказали особенно мне.

— И ты, разумеется, решил, что это приглашение.

— Я должен был знать.

— Нет, Никон. Это самая частая ложь любопытных людей. Они не должны знать. Они хотят. А потом называют желание необходимостью, чтобы не чувствовать себя дураками.

Никон опустил глаза.

— Возможно.

Саверий некоторое время смотрел на него.

— Что именно?

— Мёртвая улица. Ночь. Я лежу на мостовой. Грудь разрезана. Знак.

Лицо Саверия изменилось.

Совсем чуть-чуть.

Но Никон увидел.

— Какой знак?

Он описал. Круг. Глаз. Вертикальная линия. Три надреза.

Саверий медленно сел.

Это было страшнее, чем если бы он ударил.

— Вы знаете его, — сказал Никон.

Грош молчал.

— Что это?

— Не гильдейский.

— Я понял.

— Не храмовый.

— А чей?

Саверий смотрел на свечу.

— Есть вещи, Никон, про которые лучше узнать позже.

— Зеркало считает, что позже меня убьют.

— Зеркало считает вероятность.

— Вероятность из-за обнаружения Чтения.

Теперь Саверий поднял глаза.

Долго молчал.

— Ты увидел это строкой?

Никон кивнул.

— Причина повышения вероятности: обнаружение способности Чтения. Маркер на теле: предупреждение другим носителям. Знак охоты.

Саверий выругался.

Тихо. Не театрально. По-настоящему.

— Значит, оно всё-таки не просто зеркало, — сказал он.

— Вы знаете о других носителях?

— Я знаю слухи.

— Какие?

— О людях, которые видели больше, чем должны. О тех, кто мог читать вещи без гильдейских проб. О тех, кого находили потом без глаз, без языка, с вырезанными знаками, в зависимости от того, кому они перешли дорогу.

— Вы знали и молчали?

— Я не знал, что ты из таких.

— Но подозревали.

— Я подозревал многое. Подозрение — не повод кричать на всю улицу.

— Кто их убивает?

Саверий посмотрел на него так устало, что впервые за всё время показался не хищным старьёвщиком, а старым человеком, который много лет делает вид, будто не помнит некоторых историй.

— Иногда Гильдия, если считает, что талант надо забрать, а человек мешает. Иногда Пепельный надзор, если решит, что чтение вещей — нечистое общение с остатками. Иногда владельцы тайн. Иногда те, кто собирает таких людей для себя. Иногда никто не знает, потому что труп находят без имени и без тех, кто станет спрашивать. Знак, который ты описал… я видел похожий один раз. Давно. На теле оценщика без лицензии.

— Кто он был?

— Мёртвый.

— Саверий.

Грош резко посмотрел на него.

— Не забывайся.

— Если вы знаете…

— Я знаю, что человек с таким знаком долго не лежал в морге. Его забрали до рассвета. Бумаги исчезли. Вещи исчезли. Двое свидетелей уехали из города, один утонул в канаве, хотя очень не любил воду. Этого достаточно, чтобы умный человек перестал знать подробности.