Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 83 – Евгений Ключников

Ася почувствовала, как старый рефлекс почти заставил ее оправдаться. “Я была занята”. “Не слышала”. “Извини”. Но рядом сидел Дамир. Не вмешивался, не подсказывал, не забирал телефон. Просто был. И его присутствие почему-то удержало ее от привычного провала в роль виноватой дочери.

— Не могла говорить, — сказала она.

— Ты одна?

Ася посмотрела на Дамира. Он чуть приподнял бровь, будто тоже ждал ответа.

— Нет.

На том конце возникла пауза.

— Кто рядом?

— Дамир.

Пауза стала длиннее и холоднее.

— Я просил поговорить без посторонних.

Дамир, услышав это, почти незаметно усмехнулся. Ася вдруг ощутила вспышку злой смелости.

— Он мой муж. Формально теперь он не посторонний.

Дамир посмотрел на нее уже иначе. Внимательно. С легкой, опасной искрой. Отец же молчал так, что Ася почти увидела его лицо: сжатые губы, холодный взгляд, раздражение от того, что фраза, которую он сам юридически организовал, теперь работает против него.

— Не играй словами, — сказал он наконец.

— Учусь у семьи.

— Ася, сейчас не время для твоих выходок. Мне нужно понимать, как прошел вечер.

— Нормально.

— Что значит “нормально”?

Она посмотрела на Дамира. Тот спокойно пил кофе, как человек, слушающий прогноз погоды. Только пальцы на чашке были чуть напряжены.

— Значит, я жива, здорова и в отдельной комнате.

— Отдельной? — отец произнес это слишком быстро.

Вот оно.

Ася почувствовала, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Отцу было важно, где она спит. Не из заботы. Нет. Из расчета. Если отдельная комната — значит, брак пока не стал тем, чем он, возможно, должен был стать для внешней картины. Или для старого соглашения. Или для чего-то еще, о чем ей не сказали.

— Да, отдельной, — ответила она. — Вас это удивляет?

— Я просто уточняю.

— Для семейной статистики?

— Не дерзи.

Рефлекс снова дернулся. Замолчать. Смягчить. Сказать “хорошо”. Но Ася удержалась.

— Вы позвонили уточнить про мою спальню?

— Я позвонил узнать, все ли под контролем.

— Чьим?

Отец сделал вдох. Короткий. Опасный.

— Твоим, надеюсь. И напоминаю: тебе нужно вести себя разумно. Не лезть в конфликты, не провоцировать Воронцова, не обсуждать семейные вопросы.

— Какие семейные вопросы?

— Ася.

— Нет, правда. Вы все время говорите “семейные вопросы”, “прошлое”, “не обсуждать лишнего”. А я теперь член другой семьи, вы сами это устроили. Может, пора уточнить, что именно я должна не обсуждать с собственным мужем?

Дамир поставил чашку на стол.

Отец молчал.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — сказал он наконец.

— Эту фразу я слышала уже раз десять. Может, пора объяснить?

— Не по телефону.

— Как удобно.

— Довольно. Сейчас слушай внимательно. В доме Воронцова должны быть документы по старым проектам. Часть могла остаться после банкротства: копии соглашений, письма, внутренние отчеты, возможно, архив Рустама. Мне нужно знать, где он их держит.

В комнате стало очень тихо.

Ася не сразу ответила. Даже не потому, что удивилась. Наоборот — все стало слишком ожидаемо, почти грубо. Вот он, настоящий звонок. Не “как ты”, не “в безопасности ли”, не “не жалеешь ли”. Где документы? Узнай. Посмотри. Передай. Отец даже не потрудился подвести к просьбе мягче. Или был слишком уверен, что она все еще та самая дочь, которая, услышав приказ, начнет искать способ выполнить.