Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 70 – Евгений Ключников

— Я не жертва, — сказала она, но голос получился тише.

— Тогда не ведите себя как вещь, которую передали из рук в руки.

— Я и не...

— Ведете. Когда ждете, что я решу, можно вам спать спокойно или нет. Когда спрашиваете, опасен ли я с женщинами, но держите нож закрытым. Когда позволяете словам Миланы звучать громче собственных глаз. Когда спорите со мной так, будто я уже виноват в том, что вы боитесь.

— А вы не виноваты?

— В вашем страхе? Частично. В том, что вас им накормили? Нет.

Она хотела ответить, но вдруг осеклась. “Накормили страхом” — это было точное выражение. Последние дни ее действительно кормили им, как горьким лекарством: ложечка от Миланы, ложечка от мачехи, ложечка из статей, ложечка от отца, который молчал слишком много. Дамир был опасен — она чувствовала это кожей. Но большая часть ее ужаса перед ним была приготовлена чужими руками заранее.

— Вы хотите, чтобы я вам доверяла? — спросила она.

— Нет.

— Нет?

— Нет. Доверие, полученное в первую ночь после принудительного брака, обычно либо глупость, либо истерика. Мне не нужно ни то, ни другое.

— Тогда чего вы хотите?

— Чтобы вы различали врагов.

Ася стиснула зубы.

— Вы не знаете, враг вы мне или нет.

— Знаю.

— Как самоуверенно.

— Я не ваш друг. Не ваш спаситель. Не ваш любимый муж. Не человек, который случайно оказался рядом и решил сделать доброе дело. Я действительно заключил этот брак ради своих целей. Мне нужна правда о Рустаме. Мне нужны документы, которые прячет ваш отец. Мне нужно понять, что знала ваша мать и почему погибла. И да, если в этой правде окажется вина Лебедевых, я пойду до конца. Даже если вам будет больно.

Ася слушала, и с каждым словом ей становилось одновременно холоднее и легче. Холоднее — потому что он не оставлял места красивой иллюзии. Легче — потому что наконец кто-то не пытался подсунуть ей яд под видом сиропа.

— А если больно будет вам? — спросила она.

Его лицо изменилось. Едва заметно, но она уже начала улавливать эти микроскопические трещины в ледяной маске.

— Мне уже было.

— Это не ответ.

— Это максимум на сегодня.

— Вы всегда закрываете тему, когда речь о вас?

— Да.

— Плохая привычка.

— Одна из многих.

Она устало прислонилась плечом к косяку. Дверь между ними была теперь открыта почти полностью, но он все еще не переступил порог. Стоял в коридоре, будто невидимая линия важнее всех юридических документов.

— Если вы не мой друг, не спаситель и не любимый муж, тогда кто?

— Сейчас? Союзник по необходимости.

— Вы сами себе противоречите. Союзникам доверяют.

— Нет. Союзники сначала сверяют направление удара.

— И куда вы собираетесь ударить?

— В тех, кто решил, что нас обоих можно использовать.

Ася помолчала.

Нас обоих. Вот снова. Он ставил их рядом так легко, будто это уже было очевидно. Ей хотелось оттолкнуть это “нас”, потому что оно было опаснее одиночества. Одиночество привычно: в нем хотя бы не предают неожиданно. “Нас” требует смотреть в сторону другого человека и учитывать, что его раны могут совпадать с твоими не случайно.

— Вы правда думаете, что вас использовали? — спросила она.

Дамир усмехнулся. Без веселья.

— Лебедевы думали, что подмена невесты унизит меня, даст им время и поставит рядом со мной человека, через которого можно давить. Ваш отец думает, что я слишком одержим Рустамом, чтобы увидеть что-то кроме фамилии Лебедевых. Ваша мачеха думает, что спасла дочь, подсунув мне чужую. Милана думает, что сбежала от чудовища. Все довольны своей умностью.