Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 41 – Евгений Ключников

— Когда приедем, — сказал отец, не поворачивая головы, — ты будешь держаться спокойно.

Ася смотрела в окно.

— Вы уже репетировали эту фразу. Можно сократить.

— Я серьезно.

— Вы всегда серьезно. В этом ваша главная проблема.

Лариса Аркадьевна на переднем сиденье тихо выдохнула.

— Анастасия, хотя бы сегодня...

— Хотя бы сегодня что? Сделать вид, что меня любят? Что Милана просто заболела? Что жених ждет меня с букетом? Что мама не лежит у вас в папке, как запасной аргумент?

Отец повернул голову.

— Еще одно слово о папке при посторонних, и ты пожалеешь.

— Я уже жалею, папа. Просто не о том, о чем вы думаете.

Его лицо стало каменным. Но дальше он молчал.

Регистрация проходила не в обычном ЗАГСе. По крайней мере, не в том, куда приходят счастливые пары с родственниками, фотографами, воздушными шарами и шумной толпой у входа. Это было старое административное здание в центре города, часть которого давно переоборудовали под закрытые церемонии для людей, не желающих смешиваться с обычной радостью. Снаружи — строгий фасад, тяжелые двери, мраморные ступени, охрана. Внутри — тихие коридоры, ковровые дорожки, приглушенный свет и такая стерильная торжественность, что Ася сразу поняла: здесь часто оформляют браки, где улыбки нужны только для протокола.

Их встретила женщина в сером костюме, слишком вежливая, чтобы быть настоящей. Она поздоровалась с отцом, кивнула Ларисе Аркадьевне, мельком взглянула на Асю и тут же отвела глаза — не потому, что невеста была некрасива, а потому, что профессионалы таких мест умеют не задерживаться взглядом на чужой неловкости.

— Представители второй стороны уже в малом зале, — сказала она.

Ася почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Дамир приехал? — спросил отец.

Женщина замялась буквально на долю секунды.

— Господин Грановский и свидетели прибыли. Господин Воронцов задерживается.

Лариса Аркадьевна посмотрела на часы.

— Задерживается?

В ее голосе прозвучало не возмущение, а страх, прикрытый раздражением. Ася услышала это и невольно подняла голову.

Отец ничего не сказал. Только губы его сжались чуть сильнее.

Их провели в малый зал. Там не было цветов, если не считать двух высоких ваз с белыми ветками у стены. Никакого свадебного пафоса, никакой музыки, только длинный стол для подписания документов, несколько кресел, государственный герб на стене и большое окно, за которым висел мутный зимний день. У окна стоял Павел Грановский — тот самый представитель Воронцова, с которым Ася уже познакомилась накануне.

Он оказался не похож на юриста из отцовского мира. Не гладкий, не масляный, не обтекаемо-вежливый. Высокий мужчина лет пятидесяти, сухой, в темном костюме, с короткими седеющими волосами и лицом человека, который за свою жизнь видел слишком много некрасивых договоров, чтобы притворяться, будто бумага делает их чище. Его глаза задержались на Асе чуть дольше, чем требовалось этикетом, но без жалости. Скорее с вниманием. Он будто проверял, сломалась ли она еще или только начала трещать.

— Анастасия Викторовна, — сказал он и чуть поклонился. — Рад знакомству лично.

— Павел...?

— Ильич.

— Вы пишете странные сообщения, Павел Ильич.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Я передаю сообщения. Это немного разные профессии.

— Конечно.