Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 335 – Евгений Ключников

— И нижний въезд? — спросила Ася.

— Я отправлю туда Сергея, — сказал Артем, впервые включившись напрямую. — Он бывший наружник. Тихий. Снимет номер, если машина пойдёт.

— Нет, — сказал Дамир. — Если Вера там, её нельзя просто снять на видео. Нужно перехватывать.

— У Сергея нет группы.

— Тогда я...

— Ты у основного въезда, — сказала Ася.

Пауза.

Он выдохнул.

— Да.

Как будто это слово стоило ему крови.

В итоге нижний въезд взял на себя не Сергей, а связка: Сергей следит, машина Ставицкой с охраной и ещё один автомобиль Грановского перекрывают грунтовую дорогу не прямо, а “случайной аварией” — поломкой на узком участке. Если фургон пойдёт, ему придётся замедлиться. Дамир в этот момент должен быть виден у главных ворот. Не внутри. Не с кулаками. Видимым. Достаточно опасным, чтобы охрана смотрела на него, а не на технический выезд.

План был рискованным, неровным, собранным из обрывков информации, женской паники Миланы, старых маршрутов, зла Дамира и юридической сухости Грановского. Но это был план. Не безумный рывок.

Ася держалась за это.

К старому сервисному центру они подъехали в сумерках.

Ставицкая не пустила её ближе, чем было оговорено. Машина остановилась на дороге за поворотом, где сквозь голые деревья едва виднелись крыши старых корпусов. Вдалеке, выше по склону, светились фары — Дамир подъезжал к главному въезду. Ася видела только смутные огни, но почти физически чувствовала, что там происходит. Он выходит из машины. Не бежит. Не ломает ворота. Сдерживает себя. Каждый шаг — как по стеклу.

Телефон Миланы снова завибрировал.

“Они знают, что он приехал. Мама сказала: 'Не выпускайте раньше. Пусть войдет'. Папа орет, что Кравцов сошел с ума”.

Ася переслала.

Дамир ответил в общий канал:

“У ворот двое. Камера на столбе. Ещё одна у двери. Они ждут, что я ударю”.

Грановский:

“Не ударяйте”.

Дамир:

“Павел, спасибо за неожиданную мысль”.

Даже в такой момент Ася почти улыбнулась.

Потом услышала через связь его голос — уже не в сообщении, а в открытом канале. Он говорил с охранниками у ворот. Громко. Холодно. Опасно.

— Передайте Мельникову, что если Вера Соколова через пять минут не выйдет, я начну с ворот, а закончу его позвоночником.

Ставицкая закрыла глаза.

— Он импровизирует на грани уголовного кодекса.

— Он отвлекает, — сказала Ася, хотя сама сжала телефон так, что пальцы заболели.

Охранник что-то ответил. Плохо слышно. Дамир сделал шаг ближе к воротам. Фонарь ударил ему в лицо, и на секунду Ася увидела его через далёкую камеру, которую Артем передавал на общий канал: темная фигура, открытый ворот, лицо почти белое от ярости, взгляд такой, что даже экран казался тонкой защитой. Вот он. Отморозок без тормозов. Тот, кого боялись, кому верили больше, чем живому Дамиру. Удобная легенда. Готовая клетка.

— Не входи, — прошептала Ася, хотя он не мог услышать.

Но он услышал в другом смысле.

Остановился у ворот.

Не ударил.

Просто улыбнулся так, что охранник отступил на полшага.

— У вас два варианта, — сказал Дамир. — Либо вы сейчас звоните тому, кто спрятался за вами, либо я делаю вид, что поверил в вашу самостоятельность.

Он играл роль.

Почти идеально.

Достаточно страшно, чтобы все смотрели на него. Достаточно сдержанно, чтобы не дать Кравцову кадр.

— Движение на нижнем, — сказал голос Сергея в канале. — Фургон. Белый. Без номеров. Двое в кабине. Сзади, возможно, человек.