Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 162 – Евгений Ключников

— Вдруг я испугаюсь и отдам отцу?

— Тогда я ошибся в союзнике.

Ей стало больно и тепло одновременно.

— Вы не боитесь?

— Боюсь, — сказал он спокойно. — Но доверие без риска называется контролем. А мы, кажется, вчера договорились не строить союз на контроле.

Ася сжала ключ в кулаке.

Слово “доверие” между ними прозвучало впервые так прямо. Он не сказал, что доверяет ей полностью. Не соврал. Не сделал красивого жеста с открытой ладонью и музыкой, которой в этом доме все равно не было. Но отдал ключ. Маленький, тяжелый, холодный. И вместе с ним — часть решения.

— Я не отдам отцу, — сказала она.

— Знаю.

— Тогда почему сказали “если”?

— Потому что страх делает людей непредсказуемыми. И потому что я предпочитаю помнить, что вы не моя вещь, даже когда мне очень удобно было бы считать иначе.

Ася тихо выдохнула.

— Вот это уже почти человеческое.

— Не привыкайте.

— Поздно. Я веду статистику.

Он почти улыбнулся.

На столе лежала материнская шкатулка с открытым фальшивым дном. Дамир подошел к ней, не трогая вещей без спроса, только наклонился и посмотрел внутрь. Потом на письма, фотографии, засохший жасмин, маленькую брошь, флакон духов. Его взгляд задержался на снимке Елены Андреевны. Не долго, не навязчиво. С уважением к чужой мертвой.

— Грановский проверяет Nordkap, — сказал он. — Формально банк закрыт, но архивы ячеек не исчезают полностью. Часть могла перейти в управление конкурсного фонда, часть — в частное хранилище, если договор был особый. Нам нужен номер, серия, дата выдачи, связанная структура. По ключу можно начать.

— Если кто-то уже не забрал содержимое.

— Возможно.

— Вы ненавидите это слово меньше меня.

— Я научился с ним жить.

— Я пока нет.

Он выпрямился.

— Ваша мать не просто работала в благотворительности. Это теперь факт. Она имела доступ к финансово-проектной группе. Ее должность переписали после смерти. Она спрятала ключ от закрытого банковского хранения в шкатулке, которую в итоге нашли вы. И ваш отец годами держит папку, которой шантажирует память о ней. Это уже цепочка.

— Куда она ведет?

— К старому преступлению. Или к нескольким.

Ася посмотрела на ключ на ладони. Ей казалось, что он стал еще тяжелее.

— Я вспоминаю не все, — сказала она. — Какие-то куски. Флешку. Ссоры. Ее фразу. Но все расплывчато. Я могу ошибаться.

— Можете.

— А если я сама достраиваю то, чего не было?

— Тогда мы проверим.

— Вы так спокойно говорите.

— Нет. Я говорю спокойно, потому что если начну говорить так, как чувствую, Тамара Петровна снова будет искать валерьянку.

Ася неожиданно улыбнулась. Дамир заметил, но ничего не сказал. Просто забрал со стола один из листов Грановского, положил перед ней.

— Вот что нашли на сейчас. Ваша мать подписывала внутренние согласования по платежным траншам фонда. Не как бухгалтер, не как номинальная супруга. Как координатор, через которого проходили обоснования. После ее смерти эти подписи исчезли из публичных копий, но остались в одном резервном реестре.

Ася взяла лист.

Елена Андреевна Лебедева. Подпись. Дата. Номер транша. Назначение: “подготовительный этап социально-медицинского блока”. Получатель: структура с длинным названием, которое ничего ей не говорило. Внизу — согласование со стороны Воронцовых. Фамилия: Р. С. Воронцов.