Книга Бывшие в Египте, страница 14 – Мари Соль

«Блядь», — я ругаю себя мысленно, — «Ты конечно, гондон». Но с другой стороны. Если она среагирует на такого, как он, значит, и хорошо, что всё кончено. Если ей всё равно, с кем! Так я по крайней мере, узнаю наверняка, что она не гнушается спать с кем попало. А если не даст… Значит, шанс ещё есть! Шанс, что я ей небезразличен. И тогда я попробую взять этот шанс и держать крепко-крепко…

— Ну, так что, бро? Как спор? — напоминает Данила.

Я смотрю на него. Богатырь. С виду добрый, весёлый. Маринка таких не особенно жалует. Но тем интереснее!

— Только чтобы всё по-честному, без насилия, понял? — предупреждаю его.

— Да какое… Ты что? Я ж не этот… маньяк! — реагирует Дэн, — Я ж хочу, чтобы баба сама, ну… раздвинула ножки.

У меня по спине пробегают мурашки от этих метафор. И Маринкины ножки опять торопливо идут перед мысленным взором. Цок-цок!

— А вдруг она… ну, не одна? Вдруг у неё парень есть? — решаю озвучить догадку.

Данила косится за стол, где Маринка грызёт свой салат, как коза.

— Одна! Стопудово. Был бы я её парнем, я бы такую одну ни на минуту не оставлял. Тем более, тут! В Египте. Тут знаешь, какое мужичьё местное? Они же сюда приезжают на блядки. Ну, наши, имею ввиду! Вот, видно, и эта приехала поблядовать.

— А подруга? — я хмыкаю, глядя на чудо в очках.

— А подругу возьмёт на себя мой Серёга, — кладёт он ладонь на плечо своему брату.

Тот оживляется:

— Что?! В смысле? Кого? Я не буду! Я пас!

— Если срастётся, то выигрыш делим, — предлагает Данил.

— Пополам? — уточняет Серёга.

— Ещё чего! — хмыкает брат, — Твои 20 %.

— 40! — торгуется младший.

— Ишь ты, чего захотел? — усмехается Деня, — Двадцать сказал!

— Тридцать пять!

— Двадцать! — настойчиво тянет Денис.

— Ну, хотя бы пятёру накинь, не жедись! — клянчит Серый.

— Двадцать пять, ладно, — хмыкает спорщик, — Так уж и быть.

Серёга внимательно смотрит на столик, где Маринка с подругой о чём-то болтают. Маринка со скучающим видом пьёт кофе. А та ей втирает какую-то хрень. Н-да, экземпляр! От очков на носу, что по длине сравним с клювом, до ступней, на которых надеты какие-то бабские тапки.

— А мне её тоже… ну, подругу эту, придётся… того? — нехотя щурится Серый.

— Ну, это уже на твоё усмотрение, — потирает ладони мой оппонент.

— У таких серых мышек запал может быть и похлеще, чем у красоток, — говорю я задумчиво.

— Кстати, да, — изрекает Данил.

Серёга глядит на нас поочерёдно:

— Вы сёрьезно?

— Ну, а чё?

— Так может быть, надо было на неё спорить?

— Неее!

— Да, ну!

— А чего?

— Ничего!

— Так возьми её себе, а я в стороне постою!

— Да, Валер, подключайся!

Я думаю, как обыграть эту тему. Соблазнять эту мымру, конечно, не стану. Но, если спор проиграю, то будет уже всё равно, с кем мутить.

Марина

Пляж, куда нас привёз отелевский шаттл, чем-то напомнил мне Чёрное море. Лежаки стоят так плотно друг к другу, что не пройти. Пахнет едой, кремом для загара и чем-то пока незнакомым. Наверное, это тестостерон? Его источает араб-массажист, разминающий женщину. Такое тело размять, нужны сильные руки! А она, беззастенчиво выпятив всё, разлеглась и дрожит, как тугой холодец.

Араб, увидев, что я смотрю на него, опускает очки. Взгляд внимательный, цепкий. Он раздетый по пояс. И крепкая грудь напоказ. Он не слишком высок, но качается, видно. Шорты, бандана, очки — всё, что нужно для образа.