Книга Цена верности, страница 53 – Мари Соль

«Вот и зима наступает. Скорее бы уже», — представляю, как снегом засыплет дома и дороги. Как Питер оденется в белое, будет метель.

— Замёрзла? Прибавить? — интересуется Окунев, увидев, как я поджимаю колени.

Я игнорирую. Фото собрала, сложила обратно в конверт.

— Это оставь себе. Будет что вспомнить, — говорит, подмигнув.

Демонстративно кладу эти фото обратно, в его бардачок. Мне не нужно смотреть! И итак никогда не забуду.

В пятницу я прихожу чуть пораньше. Люся, подруга Соньки, ночует у нас. А значит, мне нужно: забрать, накормить, уложить спать вовремя. Хотя, девчонки большие! Но в том и проблема. С мелкими было попроще.

Окунев сказал, что они уже дома. Забрал и привёз наших школьниц. Я думаю, чем накормить лучше? Супом, или вторым? С точки зрения Соньки, суп есть «не прикольно»! Но прикольных блюд нет.

Захожу. Наблюдаю, как вещи разбросаны. Две девичьих куртки на вешалке. Одна бирюзовая — Сонькина. А Люся любит розовый цвет. Рюкзака лежат тут же, вповалку. Как и ботинки девчонок. Их, конечно, никто не помыл!

Сами они восседают на кухне. Щебетание слышится даже сквозь дверь.

— Овокхадо! — преувеличенно громкое Сонькино.

И писклявое Люськино:

— Фейхуя!

Открываю дверь:

— Вы чем тут занимаетесь?

— Ой, мама пришла! — откликается Окунев.

Девочки радостно прыгают, ждут за столом, пока Ромик готовит коктейли. У него на столешнице фрукты. И блендер, который он только что выключил, ещё продолжает жужжать.

— Ром, — говорю, — Оно же холодное? Ведь не лето уже!

— Так я погрел, — он кивает на мойку, где в кастрюле, судя по пару, налит кипяток. А молоко, в белых мутных бутылочках, принимает «горячую ванну».

Я вздыхаю, смотрю на девчонок:

— А вы ели вообще?

— Неа, — отзывчиво делится Люся.

А Соня толкает её под столом.

— Ну, отлично! — киваю, — Сейчас коктейлей надудолитесь, а потом вообще есть не будете.

— Мааам! — тянет Сонька.

Я суровею:

— Так! Сперва ужин! Коктейль подождёт.

— Но папа уже его сделал! — взрывается дочь.

— Ну, малыш, ничего, — усмиряет отец её злобу, — Постоит, подождёт! Он от этого хуже не станет.

Я достаю кастрюлю с супом из холодильника. Решаю налить по чуть-чуть, и того, и другого.

— Мам, вот вечно ты так! Всё испортишь, — шипит дочкин тон.

Я пропускаю ремарочку мимо ушей. Ромик хмыкает, ставит коктейли в сторонку. Даже трубочки им подготовил нарядные! И на каждой болтается фрукт.

— Я не буду есть суп! — упирается Сонька.

Люся тихо сидит, не желает встревать.

— Не будет супа, не будет и коктейля, — улыбаюсь я дочери, — Мама выпьет его за тебя.

— А я маме отдельный сварганю, — моргает мне Окунев, — Алкогольный, ага?

— Обойдусь, — говорю.

— Да, я же забыл! — хмурит он брови, — Нашу маму от молока пучит!

Девчонки хихикают сзади. Я злобно кошусь на супруга. Скотина! Всегда найдёт повод унизить меня.

Накормив принудительно девочек пищей полезной и сытной, я отправляю их в Сонькину спальню, пить этот чёртов коктейль. Бублик, которого в кухню пускают нечасто, проникнув сюда, начинает юлить. Столько запахов! Столько событий! Муся лениво идёт вслед за ним. У неё миска с мягким кошачьим. У Бублика — корм для щенков. Но он норовит сунуть нос в Мусину…

— Легко быть хорошим на фоне меня, да? — бросаю я Ромику, когда он достаёт виски с колой, — Пришёл, осыпал вниманием. А то, что ребёнок не кормлен, так это тебе по барабану!