Книга Цена верности, страница 42 – Мари Соль

— Рома! — стучу себе по лбу, — Ты в уме? Это дети!

— Дети, — кривит он губы, — Семнадцатилетний мужик! Я в четырнадцать пробовал ром с пацанами.

— Я в курсе, что ты с малолетства алкашил, — киваю.

— Ну, почему сразу алкашил? Просто пробовал, — хмыкает он.

— Никакого вина! Никаких сигарет! — забираю бутыль, ставлю в ящик.

Ромик возводит глаза к потолку:

— Ох, Бузыкина, скучно живём! Даже повода выпить нет. Разве что с горя.

— Так иди и напейся, никто тебе слова не скажет, — напутствую я, — И, кстати! Веди себя нормально, ладно?

— А когда я себя ненормально вёл? — хмурится Ромик.

— Постоянно, — бросаю я через плечо, проверяя готовность свинины.

Любимый сыновий рецепт. Просто мясо, тушёное с соусом, в луке и специях. Он — мясоед! Весь в отца. А вот Сонечка мяса не любит. С детства не ест. По чуть-чуть. Я же к мясу лояльна. Я вообще по натуре лояльна! Ведь я — золотая жена.

— Глядишь, скоро бабушкой станешь. Баб Рита? — опираясь рукой о косяк, произносит Ромулик.

— Иди, переоденься, — кривлюсь на его «молодёжный» наряд. Вот опять эти узкие брючки, рубашка на выпуск. И чёлка уже отросла так, что он вечно её поправляет рукой.

— А чем тебе не нравится? — смотрит он на себя, сверху вниз.

Я презрительно фыркаю:

— Всем! Ты в этих брюках похож на подростка. Которому пятый десяток.

— А ты…, - начинает мой муж.

Только в этот момент позади появляется Соня. Вот кто нарядный всегда! Даже дома она ходит в платье и тапках с помпонами. Волосы собраны в пышную гриву.

— Ма, погляди! — демонстрирует голову, — Я сама сделала.

— Ух, ты! — поражённо смотрю на причёску.

— А отцу показать? — обижается Окунев.

Сонька крутится:

— На!

— Малыш, — обращаюсь я к ней, — Скоро Сева придёт…

— Вместе с этой? — теряет дочурка настрой.

— Её Наташа зовут! — поправляю.

— Ой, — Соня машет рукой, — Такая отстойная! Даже не красится.

— Вот мерило нашла, — удивляется папа. И тут я согласна с ним:

— Соня! Нельзя о людях судить по одёжке!

— Во, точно! Ещё одевается стрёмно, — фыркает Сонька, поняв мой посыл на свой лад.

Я выдыхаю:

— Не вздумай сказать это вслух, поняла?

Соня хватает с тарелки нарезку.

— Сонь, ужин скоро! — возмущаюсь.

Но ей всё равно:

— Я не буду есть мясо, — хмурит дочь свои тёмные бровки, — Я лучше в спальне посижу, ок?

Я, задумавшись: «А, может быть, так даже лучше», отвечаю:

— Тогда положи на тарелку салат, колбасу и картошку. Возьми вилку с собой, в спальне съешь.

— Правда? — прыгает Сонька, — Так можно?

— Только сегодня! — киваю я, — В виде исключения.

Соня уходит. Спустя пять минут в дверь звонят. Сняв фартук и вытерев руки, я делаю выдох.

«Это пока не смотрины», — внушаю себе. Тут же в дверях появляется Окунев. Я киваю ему:

— Открывай.

На пороге Наташа. Девчонка совсем ещё! Ей шестнадцать, или сколько он там говорил? Всего лишь три годика разницы с Соней. Но разница эта видна. Может быть, потому, что она полновата. Не толстая! Просто вполне аппетитная, с формами. Как для девчонки шестнадцати лет. Волосы светлые, не слишком густые. Личико милое, ямочки на щеках. В целом, она мне уже очень нравится! А уж то, как она опускает глаза на салатную миску, краснея так, словно пришла на кулинарный турнир.

— Мам, пап, — появляется Севка. Он на целую голову выше её.

Я только в этот момент замечаю, какой он у меня взрослый. И первая мысль: «А они уже спят?». Отгоняю её, становлюсь рядом с Окуневым старшим.