Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 18 – Авелина Атталь

— О боже! — ахнула Аня. — Лена!

Официант начал извиняться, заламывая руки. Я смотрела на платье, и мир вокруг меня остановился.

Моя мечта, мое прекрасное бордовое платье, которое я купила, чтобы чувствовать себя красивой, было безнадежно испорчено!..А ведь я впервые надела его сегодня, чтобы быть живой.

Платье, которое я защищала от взглядов Оливии, от замечаний, от собственной неуверенности… Теперь оно было испорчено. Бесповоротно.

Пятно от виноградного сока расползалось по ткани, оставляя уродливую, липкую кляксу.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то ломается.

— Я испортила его, — прошептала я. — Я только сегодня надела его в первый раз.

— Лена, ну это просто платье, — Аня попыталась успокоить меня. — Его можно отдать в химчистку, там выведут пятно!

Но я не слушала. Слезы подступили к горлу, и я не могла их сдержать. Они полились — горькие, горячие, соленые. Я стояла посреди ресторана в испорченном платье и рыдала, как ребенок.

— Аня, — всхлипывала я, — ты не понимаешь. Это не просто платье. Это платье, которое я купила, чтобы измениться. Чтобы перестать быть собой. А теперь оно испорчено. И я тоже испорчена.

Аня обняла меня, прижимая к себе, и я чувствовала, как она гладит меня по спине.

— Лена, глупая, — шептала она. — Ты не испорчена. Ты — самая лучшая. Ты просто устала. Пойдем, я довезу тебя до дома.

Она вывела меня из ресторана, поймала такси. Всю дорогу я молчала, уткнувшись в ее плечо, и чувствовала, как липкая ткань платья прилипает к телу. Мы скомкано распрощались, и я была уверена, что навсегда. Вечер испорчен, настроение из-за меня у Ани тоже испортилось… Зачем встречаться и общаться с такими как я?

Портить себе настроение?!

Дома я сняла платье и повесила его в ванной, попыталась оттереть пятно влажным полотенцем. Но сок въелся в шелк намертво. Я смотрела на уродливую фиолетовую кляксу и чувствовала, как внутри умирает последняя надежда на то, что я могу быть красивой.

Я села на пол ванной и заплакала снова — на этот раз тихо, беззвучно.

Платье было испорчено. Как и моя жизнь.

Утро началось с того, что я долго стояла перед шкафом, перебирая вещи. Бордовое платье висело в ванной на плечиках — пятно от виноградного сока так и не отошло, оставив уродливый фиолетовый след на шелке. Я не могла смотреть на него. В груди дико щемило, и хотелось плакать, так что я резко закрыла дверь ванной и старалась туда не заходить.

Надела старый серый балахон. Тот самый, в котором ходила годами. Мешковатый, бесформенный, с высоким горлом и длинными рукавами. Я посмотрела в зеркало и увидела ту же женщину, что и раньше — незаметную, потухшую, уставшую.

«Зачем ты вообще пыталась?» — спросила я себя. И сама же ответила: «Не надо было. Не по тебе это!».

На работу я ехала с тяжелым сердцем. В метро никто на меня не смотрел. Я снова стала невидимкой. И, как ни странно, в этом было что-то успокаивающее. Никто не оборачивается, не оценивает, не флиртует. Только серый балахон и пустота внутри.

В офисе я прошла в кабинет, кивнула Ире и села за свой стол. Через пять минут дверь открылась, и на пороге появилась Оливия Бордо. В безупречном сером костюме, с идеальной укладкой и холодной улыбкой. Красивая, как топ-модель. Сорокового размера…