Книга Сборник романтических новелл, страница 48 – Мари Соль

Стуканув по столу кулаком, прокричала:

— А, ну-ка молчать!

Все ребята притихли, застыли, в немом изумлении глядя на ту, кто считался в их школьной среде «не от мира сего».

— Продолжай, Танюша, — обратилась она, уже к Тане.

Та откашлялась, сделала выдох:

— Стыдом и страхом замираю! — продолжила с чувством.

Лариса поставила «пять». Гордясь тем, что хоть кто-то из ныне живущих ребят будет знать наизусть стихотворные строки Онегина. Что хоть кто-то проникнется ими, а не просто услышит в них то, чего нет.

«Опошлить такое творение», — сокрушённо вздыхала она, разбирая тетради. А, может, и лучше, что своих детей нет? Бог её уберёг! Получился бы двоечник. Вот такой, вроде Юры! И вот, как с этим жить? Ведь не всё в этом мире решает наследственность. Большинство гениальных людей родились у простых, работящих родителей. Равносильно, как и в семье выдающихся папы и мамы может вырасти полный моральный урод. Так что, мысль философа Лейбница в этой связи была кстати. «Что ни делается, всё к лучшему». И ребёнка она не успела родить! И женой для кого-то не стала.

Лариса Витальевна вышла в большой коридор. Пришло время обеда. В столовой жужжал рой детей. Ей предлагали взять класс под опеку. Но Лара не стала! Уж слишком большая ответственность. Наблюдая за тем, как коллеги успешно несут на себе этот груз, она понимала, что ей не по силам. Куда там? Ведь даже командного голоса нет. В коем-то веке прикрикнула, сделала втык. И уже укоряет себя за внезапную резкость. А ведь была права! И замечание сделала вовремя. Но отчего-то так стыдно, так гадко в душе.

У стола возле входа, как обычно была Антонина Петровна. Её класс уплетал макароны. С подноса девчонка раздавала компот одноклассникам. Антонина Петровна была просто химик от бога! Химичила так, что порой приходилось проветривать класс. У Антонины на подоконниках стояли горшки с великолепными цветами. Цвело всё, даже то, что цвести не могло по натуре своей! И коллеги ходили к ней, как в райский сад. Любоваться цветами и спрашивать:

— Как вы добились такого?

Антонина вздыхала, махала рукой и смеялась. Мол:

— Надо цветочки любить, разговаривать с ними.

А потом подходила к цветку и начинала с ним разговаривать:

— Ты ж мой хороший! Листочки развесил. Чего не цветёшь? А чего?

Озадачившись, Тоня кричала Людмиле, своей лаборантке:

— Людк! А ну-ка, неси сульфат натрия, — или что там ещё применяют для корма цветов.

Ещё Антонина Петровна была много старше Ларисы. Да и многих других в их учительской. И постоянно грозилась уйти! Вот и теперь, стоило Ларе приблизиться, как она, поздоровавшись, произнесла:

— Ой, Ларочка, старая стала! Уйду на покой. Вот этих вот выпущу, и уйду. Не могу больше! Сердце ни к чёрту.

— Подождите себя хоронить, Антонина, — уверила Лара, осторожно коснувшись плеча, — Вы ещё всех нас переживёте!

— Ой, да куда там? — всплеснула руками «химичка», — Желудок шалит, от поджелудочной просто нет спасу. А спина, точно кол! Веришь, нет? Вот сажусь на учительский стул и думаю каждый раз, что не встану с него.

— Ну, так и не вставайте! — рассмеялась Лариса.

Сегодня на ней был костюм, из любимых. И взгляд физрука был тому подтверждением. Ей этот образ идёт! Физрук был в спортивном костюме. Ему полагается. Крепок, высок. По нему молчаливо вздыхали коллеги. Только Лара была равнодушна к обилию мышц.