Книга Бывший на Новый год, страница 50 – Мария Абдулова

— … вот сейчас приедем, возьмём с тобой вещи с игрушками и отправимся в… — запнулась, ещё сама до конца не решив, куда податься дальше. То, что они больше не останутся в доме с Артуром, девушка знала твёрдо, а в остальном такой уверенностью похвастаться не могла. — Туда, где сможем встретить Новый год, так что всю жизнь будем о нём помнить, мой хороший! — выкрутилась, старательно улыбаясь. — Накупим вкусняшек, новогодних украшений и, вообще, все, что захочешь. Может, успеем сходить погулять, а вечером будем смотреть из окна на фейерверки! Как тебе план, зайчонок? Нравится?

Лев безэмоционально кивнул, смотря исключительно на ёлку и заставляя её сердце болезненно сжиматься. В этот момент девушке хотелось отдать всё, что у неё было, только бы сын не выглядел таким… Таким… Таким подавленным. Особенно накануне праздника. Особенно в свои пять лет. Но как исправить ситуацию и снова подарить ему ощущение стабильности, покоя и защищённости, чтобы вновь увидеть его искреннюю и радостную улыбку, она не знала. Хотя что тут говорить о сыне, когда самой в пору было в депрессию впадать и проклинать судьбу за все невзгоды.

— Лёвик, милый, ты только не переживай, ладно? Мы… Главное, что мы есть друг у друга! А с остальным справимся обязательно и…

— Я не хочу к папе, — перебил мальчик после своего продолжительного молчания, насупившись. — Он снова будет на тебя олать, толкаться и махать луками. А ещё он невкусно пахнет… — сморщил носик. — Почему, мам? Дядя Булат же так не пахнет. И не лугается.

У Марины внутри всё упало и пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы сдержать эмоции. Одновременно хотелось устроить и истерику, жалея себя и сына, и скандал Артуру, который довёл их жизни до этого момента, и кинуться к Булату с просьбой не отпускать их из своего дома никуда. Последнее хотелось сделать сильнее всего да только на каком основании? «По старой памяти» было исчерпано ещё этой ночью, а прочее… Не было больше ничего. И не будет. Как бы сердце не желало обратного.

— Зайчонок… — начала, с трудом проглотив комок, ставший поперёк горла. — Твой папа, он… Болен, понимаешь? И… — тяжело вздохнула, подбирая слова. — Конечно, болезнь никого не оправдывает, просто… Просто знай, что я не дам в обиду ни себя, ни, главное, тебя. Помнишь, я говорила тебе, что скоро мы будем жить с тобой только вдвоём? — сын, наконец, посмотрел на неё. С надеждой, выкручивающей душу наизнанку. — Так вот, этот момент, можно сказать, уже настал.

— Плавда? А папа?

— А папа будет жить дома. Отдельно от нас. Он будет приезжать к тебе в гости, если захочешь.

Лев задумчиво свёл брови к переносице, переваривая услышанное. Спустя несколько секунд раздумывания, важно кивнул и вдруг задал вопрос, который Степанова ожидала услышать в последнюю очередь.

— А дядя Булат?

— Что дядя Булат? — повторила попугаем, несколько ошарашенно смотря в ярко-голубые глаза сына.

— Он будет к нам в гости плиезжать?

— Э-э-э…

Зависла, не зная, что сказать. Не говорить же правду, о том, что с Сабуровым скорее всего они видятся последние минуты, когда ребёнку и так несладко, но и обнадёживать его почём зря тоже было нельзя.

— Если захочет, то, конечно, — ответила туманно, не найдя решения лучше и уже хотела было попытаться сменить тему на более безопасную, как почувствовала на себе чужой тяжёлый взгляд.