Книга Папа из пробирки, страница 59 – Ева Коши

Я резко отодвинулась от него, глядя округлившимися глазами. Босс не сразу сообразил даже, тяжело дыша и глядя на меня с открытым ртом.

— Черт! Простите меня. Я… я не знаю, что на меня нашло… я не хотела, я… это всё гормоны. И вино… наверное, - запинаясь, ища правильные слова, я пыталась оправдать свой безумный поступок, но не найдя нужных слов, дала дёру.

— Алина, постой…

Я услышала его, но не остановилась, в несколько быстрых шагов добралась до двери и юркнула в подъезд.

Уже в квартире я прислонилась к двери. Что я наделала! Бросилась на своего босса, как озабоченная баба. Что он теперь обо мне подумает?

Прошла в комнату и без сил опустилась на кровать. О душе я даже не мечтала.

Только немного успокоившись, я поняла, что босс, как только почувствовал мои губы, сразу же перехватил инициативу. А как он целуется! Так и представляла. Он целовал так страстно, но в то же время так мягко, будто боялся причинить боль. Но целовал.

Одновременно жалея и радуясь, улыбаясь, вспоминая его губы, его мягкие прикосновения, его напряжённые мышцы под ладонями я уснула, едва коснулась подушки, стянув с себя платье.

Маленькая трусишка. Как любопытный зайчонок – высунула носик из норки, цапнула голодного зверя и удрала. А я теперь стой и думай, чем задабривать этого зверя. Догнать и потребовать продолжения или принять её игру? Будь я уверен, что это не вино и не гормоны, о которых я читал, чтобы узнать побольше о беременности, о её потребностях и особенностях, не отпустил бы. Я не до конца понимаю её. То она кажется милой, влюблённой, то держится сухо и отстранённо. То шутит, то серьёзно общается. А где она настоящая?

Каждый свой поступок, каждый свой шаг сопоставляю с её беременностью, боясь расстроить её.

А сейчас смотрю как она удирает, окликаю, зная, что скорее всего, не обернётся. Она опять сделала то, на что я не решился, но хотел безумно – взяла и поцеловала. От неожиданности опешил, но быстро перехватил всё в свои руки, боясь что ещё секунда и она исчезнет. Её требовательные, пухлые, мягкие губы быстро подчинились, её ноготочки царапали рубашку на груди. Я напрягался изо всех сил, чтобы не прижать её к себе слишком сильно, удерживался от того, чтобы не зажать её волосы в кулак и не оттянуть её голову, пробуя на вкус кожу на шее.

Алина сводила с ума, распаляя моё желание своим поцелуем, и не известно, чем бы всё закончилось, если бы она не отстранилась первой, потому что у меня на это не хватило бы ни силы, ни воли. Первые секунды я плохо соображал, как будто меня окунули в вакуум, лишили способа дышать. Сразу стало некомфортно без её губ и ладошек на груди. Она смотрела шокированно, как будто совершила великое преступление. И если бы она не извинилась, сказав, что это всё гормоны, не отпустил бы. На секунду задумался: а вдруг и правда это всего лишь гормоны, а не её осознанное желание быть со мной? Я не хотел давить на неё, хотел, чтобы узнала меня поближе, увидела во мне мужчину, а не только босса.

А теперь сидя у себя в зале перед выключенным телевизором, понимаю, что не могу больше держаться вдали от неё. После того, как осознал свою ошибку, начал приглядываться к ней, ненавязчиво ухаживать. Я настолько привык к её присутствию в приёмной, что зайдя и не найдя её на месте, хочется пуститься на её поиски. Каждый день все чаще и чаще вспоминал её между делами, искал глазами в кафе во время обеда, осознал что мне не хватает её улыбки, её присутствия, голоса, звука её каблуков в приёмной, её кокетливого «босс». Алина слишком быстро занимала место в моем сердце, в мыслях, присутствовала во всех моих планах. Раньше бы меня это напугало, а сейчас только радует. Для меня больше не существует понятия «мои дети», есть только «моя Алинка с детьми».