Книга Фея и Тот Самый Один, страница 89 – Наталия Романова

Вернулся Лёва среди ночи, уставший, осунувшийся, хмурый, со слов Гены знала, что ушёл пациент после ДТП. Какая-то скотина села пьяной за руль, в одно мгновение не стало ребёнка, я понимала, что Лёва с бригадой боролись до самого последнего, делали, что могли, но врачи – не боги, Тот Самый Один тоже.

Побежала встречать, начала хлопотать на кухне, опасаясь громко греметь посудой, все спали. Помимо бабушки с дедушкой, в доме остались Лёка с семьёй, Сергей немного перебрал с алкоголем, было решено, что на утро пациенту показан свежий воздух.

Молча накрывала на стол, зная, что мой мужчина сметёт всё, что подам, без капризов и выкаблучиваний. Лёва молчал, я не решалась расспрашивать о случившемся. Он редко приносил проблемы домой, старался беречь меня от собственных воспоминаний, любое упоминание о покалеченном ребёнке вызывало во мне бурю эмоций, слёз, а то и истерику. Вспоминался Миша, его плачь, другие маленькие пациенты, не все из которых выкарабкались.

— А я, знаешь, фильм смотрела, – залепетала, чтобы что-то говорить, не вариться в глухой тишине. – Такой дурацкий, ужас! Обещали мелодраму про любовь, на деле ерунда какая-то. Хочешь посмотреть? – ляпнула после столь «шикарной» презентации.

— Сильно дурацкий? – уточнил Лёва, наконец-то, улыбнувшись. Криво, но ведь улыбнулся, уже хорошо.

— По десятибалльной шкале на сто! – отчиталась я. – Вот, пельмени с бульоном, – пододвинула я тарелку поближе к Лёве.

Нарезала хлеб, свежие овощи, зелень, тихонечко достала остатки недопитого коньяка, поставила рюмку перед Лёвой. Конечно, я прекрасно знала, что коньяк пьют из снифтеров, но лафитники, оставшиеся с дореволюционной поры в семье, как нельзя лучше подходили ситуации и обстановке. Подумаешь, не вино Шато Лафит, коньяк тоже из винограда!

— Тоже, пожалуй, – хлюпнула себе коньяка, мысленно сморщившись. – За Илью Львовича! – шёпотом провозгласила я.

— За деда, точно, – ответил Лёва и выпил одним махом, не поморщившись.

Потом я подкладывала холодные закуски, оставшиеся после праздника, рассказывала о разборках Бергамота с Пышкой за случайно обронённый кусочек шашлыка. Кот одержал оглушительную победу, но Лёша пожалел любимицу, угостил мяском в тайне ото всех.

После ночной трапезы включила тот самый ужасный фильм, устроив телефон на столе, уселась на колени к Лёве, обняла, нажала на «пуск», чмокнула в щёку с появившейся щетиной и замерла. Лишь машинально поглаживала предплечья, плечи, шею Лёвы, не отдавая себе отчёта, что напряжённые мышцы под моими руками расслабляются.

Мы досмотрели фильм, которые при совместном просмотре оказался очень даже милым, несмотря на бездарную игру актёров и глупый сценарий. Лёва легко подхватил меня на руки и отправился в комнату, отведённую нам.

Уже на выходе мы столкнулись с Марией Константиновной, которая замерла в проходе, глядя на нашу парочку. А мы что? Мы фильм смотрели, пельмени ели, коньяк из лафитников девятнадцатого века тянули – ничего неприличного!

— Всё хорошо, бабуль? Давление? – спросил Лёва, поравнявшись с бабушкой, не выпуская меня из рук.

— Всё отлично, Лёнечка, всё просто замечательно, – ответила Мария Константиновна. – Пожалуй, последую вашему примеру, – посеменила она в сторону кухни. – Деду не говори, что я коньяк ночами распиваю, – добавила строго.