Книга Фея и Тот Самый Один, страница 79 – Наталия Романова

— Начни с имени, например, места рождения, родителей… – подсказали мне.

С родителей. Легко сказать «с родителей», когда рос в благополучной семье, пусть в такой, как у Ники, родившись у педагога и врача. Да даже как у тётки моей, которая расположилась на моих законных квадратных метрах без удобств. Что могла ответить я? Рассказать про мать, пропавшую после очередного загула и рандомное имя отца?

— Образование? – продолжил Лёва, игнорируя моё молчание.

Образование… колледж и коридор моё образование, не сравнить с Одиными, с их званиями и регалиями. Наверное, если придётся переезжать, для дипломов понадобится отдельная машина, мой же пылился где-то в самом дальнем углу, поедаемый молью.

— Может быть, о семье бывшего мужа? – предложил Лёва, заставив меня вздрогнуть всем телом.

О, о бывшем я могла бы говорить вечно, раскатывая на все лады, настолько ненавидела его, но давно дала зарок не вспоминать это ничтожество. Не тратить душевные силы на того, кто недостоин и секунды времени, которое я могу потратить на сынишку.

— Фея? – Лёва мягко надавил на мою руку, возвращая в реальность, внимательно посмотрел, ожидая хоть какого-то ответа.

Медленно, как под гипнозом, я перевела взгляд от глаз собеседника к висящему на стене зеркалу, уставилась на отражение, в ужасе широко распахнув глаза.

Господи, я же не накрашенная! Совсем! Абсолютно! Увлажняющий крем для лица и вокруг глаз не в счёт.

Подскочила как ужаленная, попыталась рвануть в ванную, чтобы срочно нанести макияж. На чучело похожа, самое настоящее, Страшила из «Изумрудного города» красавец по сравнению с бледной тенью меня самой, склонной к деформационному типу старения, со всем полагающимся птозом.

— Не обязательно краситься, – перехватил мои хаотичные движения Лёва, ловко развернув и поставив меня между своих ног.

— Но! – возмутилась я искренне. – Обязательно!

— Для чего? – Лёва нагнул голову, откровенно разглядывая меня.

Я же физически ощущала, что моя выпестованная защита рассыпается, превращаясь в прах под ногами, пыль.

— Зачем тебе краситься сейчас, на ночь глядя? – настаивал Лёва.

Я понимала, что спрашивает он вовсе не о вреде макияжа, не о влиянии тонны косметики на кожу лица, а о чём-то другом, что сформулировать толком не могла, не получалось.

— Внешность – единственное, что есть у меня, – выдохнула я, не соображая, что несу.

А несла я чистую, как слеза младенца, правду. Внешность – единственный аргумент, оружие против мира, то, что я могла противопоставить злу и выйти победительницей. Внешность – ширма, за которой отлично прятаться. Макияж – отличное забрало. Лучшее!

— Глупость, – твёрдо ответил Лёва, заставив меня оцепенеть. Глупость? – В тебе миллион достоинств, Фея. Ты – сильная женщина, которой хватает сил не только не сдаваться в непростой ситуации, но и внушать сыну уверенность в завтрашнем дне. Ты готова бороться со всем миром, несмотря ни на что и ни на кого. Ты честная, чистая, искренняя и добрая.

— Что? – уставилась я на Лёву.

Честная? Я-то честная? Кто строил из себя мальтийскую болонку, только бы не потерять работу, кто до последнего держался за брак, лишь бы Миша рос в достатке, кто делал вид, что ничего не знает, не понимает, не видит.

Искренняя? Чистая? Добрая? Будь я доброй, не мечтала бы, чтобы Родя провалился сквозь землю, я же мечтала, чтобы не просто провалился, а чтобы черти жарили его в кипящем масле три вечности подряд! Бесконечно!