Книга Фея и Тот Самый Один, страница 59 – Наталия Романова

— И вот, – этот самый человек протянул мне большое сочное яблоко. – Тебе надо повышать гемоглобин, в яблоках содержится железо, – пояснил он.

— Спасибо, – кивнула я, надеясь, что тон скроет пылающее лицо. – Не надо было, – невнятно пробормотала, пытаясь скрыть неловкость, которая вероломно, по-вражески, без всякого предупреждения напала на меня.

Почему-то вспомнилось, что Лёва видел мою грудь и никак не отреагировал… Понятно, что он смотрел как врач, не как мужчина, но ведь член у него в тот момент не отвалился, значит, мужчиной он быть не переставал, правильно? И глаза не выпали, он всё отлично видел, и…

В общем, неловкая ситуация вышла тогда и выходила сейчас, ещё и о Лиат Абрамовне с неведомой Соней подумалось некстати.

— С тобой всё в порядке? – Лёва обеспокоенно посмотрел на меня.

— Всё хорошо, – поспешила я заверить. – Просто это как-то… гуляш этот… яблоко, Миша, Лиат Абрамовна, – начала я перечислять всё, что крутилось у меня в голове, одновременно и безостановочно, будто я неслась на аттракционе с невероятной скоростью.

А ещё чётко очерченные губы на небритом лице Лёвы, которые смертельно хотелось поцеловать, вернее, чтобы он меня поцеловал. Именно он проявил инициативу, а я ответила, так казалось правильней. Ничего подобного я, конечно, озвучить не могла.

— Это, Фея, называется «забота», – мягко ответил он, взял мою ладонь в свою, мягко погладил пальцы, слегка массируя. – Мне приятно заботиться о тебе и Мише.

— Мише?.. – повторила я эхом, не веря себе.

— Мише, – подтвердил он с широкой улыбкой. – Вчера вечером заезжал к Лёке, мы с ним погуляли. Скажу по секрету, он счастлив, что не нужно ходить в школу, кажется, он не фанат учёбы, – заключил он без всякого осуждения.

В школе сынишку не ругали за успеваемость, делали поблажки, но я отлично помнила недовольство бабушки-филолога, которая закатывала глаза каждый раз, когда Миша отказывался читать, предпочитая гонять мяч или играть в компьютерные игры.

— Ему нравится в школе, потому что там друзья, но учиться он не любит, – пояснила я. – Не знаю, что с этим делать…

— Главное – не давить, так говорит Лёка, понемногу заинтересовывать. В крайнем случае, всегда можно поменять школу или уйти на домашнее обучение – это тоже говорит Лёка.

Надо же, они с сестрой обсуждали проблемы Миши. Жаль, что самую главную проблему никто из этих двоих решить не в состоянии. Лёва, конечно, врач, но тот единственный, который мог бы нам помочь, работал в Германии, в клинике во Франкфурте-на-Майне.

— Прости, что спрашиваю, если не хочешь, не отвечай. Что произошло с Мишей? Насколько я понял, он не так давно в коляске?

— Год, – поёжилась я от нахлынувших воспоминаний. – Вернее – полгода, до этого полгода он лежал. Автоавария…

Я на какое-то время замолчала, не в силах говорить дальше, потому что это значило вывалить всё, что накопилось в душе и на сердце за прошедший год, чего я, конечно же, не хотела.

Мои переживания – это только мои переживания. Железное правило, которому меня неустанно учила жизнь. Сначала в семье тётки, где я была лишней, зато моё пособие нужным. Потом в детском доме, где по сути лишними были все дети, выброшенными за забор нормальной жизни. После в благочестивом семействе Роди. Про последний год и говорить нечего, наглядней и поучительней примера не найти.