Книга Фея и Тот Самый Один, страница 104 – Наталия Романова

Я же никого не слушала, прекрасно справлялась сама. Подозреваю, никто кроме Лёвы не мог до конца понять моего решения, и какое же это счастье – растить детей, которые искренне нужны их отцу. Не оглядываясь на бесконечное неодобрение, не боясь сделать что-то не так, поступить неправильно, не оправдать, в твёрдом понимании, что ни ты, ни твой ребёнок никому не нужен. Какое это бесконечное удовольствие и неисчерпаемое счастье – видеть, как загораются глазки моих девочек при виде папы, и что он отвечает им полной взаимностью.

Вика и Ника – Виктория и Вероника, – росли любимыми, немного избалованными, здоровыми девочками, чему я бесконечно радовалась.

А вот и радость моя появилась на кухне. Вернее, две радости верхом на третьей.

Вика с Никой в цветных, одинаковых пижамах – несмотря на то, что они двойняшки, а не близнецы, девочки очень похожи и любят одеваться одинаково, я не спорю, – с густыми, светлыми косами ниже лопаток.

Миша – в джинсах и серой футболке с принтом в виде химической формулы, подарок Сони на первое сентября в школе с медицинским уклоном.

Он по-прежнему часто ленился, игнорировал неважные на его взгляд предметы, при этом контрольные и самостоятельные по профильным писал всегда на отлично. Я ругалась, иногда сильно, что за попустительство такое! Неужели так сложно написать лингвистическое сочинение? Например, «Роль прилагательных в тексте»? Не верю, что справиться невозможно!

Лёва неизменно стоял на стороне сына. Для чего человеку литература, когда существует цитология? Действительно, для чего...

Я, например, жила без того и другого, зато приносила женщинам уверенность в своих силах, учила краситься, подбирать причёску, одежду, улыбаться, несмотря на невзгоды. Ежедневно дарила хорошее настроение в растущем с каждым днём блоге. Каждому своё, как говорится. Проживёт Миша без пятёрки за лингвистический диктант.

Знала я одного важного лингвиста, преисполненного чувством собственной значимости. Надеюсь, в захолустном городке, куда пришлось уехать благородному семейству, единственном, на какой хватило остатка средств, бесконечно выделяемая желчь жизни не мешает.

— Мама, мы не хотим сегодня в садик, – заявили в один голос мои шестилетки. – Там сегодня математика, – недовольно фыркнули и синхронно показали языки.

— Интересно, как вы собираетесь учиться на нейрохирурга, не зная математики? – смеясь, спросил Миша.

У него никогда не было детской ревности в отношении сестёр, даже когда они только родились, и я была полностью поглощена только ими, он не выказывал недовольства.

— Я дважды мог умереть и не увидеть их, так что я просто счастлив, что они есть, – сказал он однажды, когда повзрослел достаточно, чтобы сформулировать подобное.

Тогда я едва сдержала слёзы, отматывая назад всё, что произошло в жизни моего крохи, который к тому времени носил сорок третий размер обуви и крохой совсем не выглядел.

— Я передумала быть нейрохирургом, – пожала плечами Вика. – Нейрохирург – это скучно. Стану врачом-кибернетиком, как Лёша.

— Или аритмологом, как Соня, – подхватила Ника.

— Флебологом! – не отставала Вика.

— Аллергологом! – добавила Ника.

— Ангиологом, – Вика уступить, конечно, не могла.

Спор, который возникал едва ли не ежедневно с тех пор, как девочки подросли и решили, что станут врачами. За это время я выучила столько специальностей, что впору конкурировать с гуглом.