Книга Воскресный папа, страница 3 – Катя Озерова

— Доброе утро. А кто это тут у нас? Катюша снова будет руководить? — Пожарский басит, даёт дочке пять. — Приготовить сегодня наш фирменный десерт для принцессы?

— Да! И двойной клубничный джем!

— Как прикажете, — бородатый, невысокий с круглым животом шеф-повар делает перед дочкой изящный реверанс. Та пищит от восторга. До слёз просто. А как же они, наши работники? Нет, бороться папа обязан до последнего! И я с ним!

— Папа у себя? — Улыбаюсь шефу.

— Да, — Пожарский серьёзнеет. — У него гости. Шахов твой приехал.

— Шахов? Глянь за Катькой, — сглатываю тревожный ком. И что бывшему от отца надо?

— Папа?! — Катька юрко проскользнула мимо меня и побежала по коридору. Распахнула дверь кабинета дедушки: — Папа!!! Папа!!!

— Катька, подожди, — захожу за ней следом. Но дочка уже на руках у отца. Обнимает его и целует в гладко выбритую щёку.

Мой отец за столом с пачкой документов. Отшвыривает их от себя и поднимается на ноги. Весь бледный, с перекошенным от ярости лицом.

— Что происходит?! — Перевожу взгляд с мрачного отца на Никиту, с его вечной, слегка ироничной ухмылочкой, в которую я когда-то так глупо влюбилась.

— Он нас купил, — отец кладёт передо мной чистый лист бумаги. — Пиши заявление на увольнение, дочь!

Внутри всё сжимается, словно от удара. Мало было Шахову всего, что он со мной сделал. Теперь ещё и дело отца отобрал, лишил нас всех средств к существованию.

Дрожащими пальцами сжимаю белый листок, на Никиту не смотрю. Не хочу видеть торжества в глазах бывшего. Приходится быстро проморгаться, чтобы не заплакать и не доставить Никите ещё большего удовольствия.

— Увидимся дома, — отец целует меня в щёку и хлопает дверью. Оставляет наедине с прошлым.

Внутри разъедает от жуткого чувства вины перед родными. Если бы я когда-то не влюбилась в Никиту, не отдалась ему и не забеременела, ничего бы этого не случилось. Но я была молоденькой и глупой. Я верила, что моя любовь может преодолеть всё.

Сажусь на стул для посетителей напротив кресла отца. Туда я никогда сесть не смела, ведь оно было его по праву. Никиту же ничего не смущает. Он садится напротив вместе с дочкой на руках.

— Как дела, Катюша? Скучала?

— Очень-очень, — дочка прижалась к нему и улыбается. — Ты привёз мне подарки?

— Конечно, — он целует её маленькую ладошку.

Приходится взять себя в руки, чтобы не устроить скандал при дочери. Никите плевать на всё — на нашу семью, частью которой Катя, между прочим, является, на постановление суда, на нормальные человеческие отношения. Может быть, правильно сделала его бывшая жена, что ушла. Наверное, тоже не смогла больше выносить его такого рядом.

Беру в руки папину шариковую ручку и начинаю писать заявление по собственному. Шахову Никите Сергеевичу... прошу уволить меня... без отработки... Баринова Анастасия Алексеевна.

Я Шаховой никогда не была.

— Всё так же делаешь то, что папа велит? — Бывший обращается ко мне. В его голосе чувствуется издевка.

Не отвечаю, хотя есть много чего сказать. Отец всегда заботился обо мне, несмотря на то, что по глупости залетела и стала позором семьи. И выучиться дал, и на работу к себе взял. Внучку любит, несмотря на то, кто её отец! Никите с моим отцом никогда не сравниться.

— Вот, — поднимаюсь на ноги и швыряю ему через стол заявление. — Пошли, Катя. Нам в садик нужно.