Книга Воскресный папа, страница 11 – Катя Озерова

— Вера, — я шокированно прикрываю рот ладонью, в груди сдавливает от обиды. — Да ты что. Может, ты и про Катьку так скажешь? Я её тоже нагуляла!

— Настя, я не о том, — сестра хватает меня за руку. — Не сравнивай себя с ней. Давай просто забудем…

Из детского центра звонят, чтобы рассказать о драке. Платон побил какого-то мальчика в бассейне с шариками. Нам с Верой приходится вернуться за детьми, поэтому к разговору о Марине мы больше не возвращаемся. Но я раздумываю над тем, чтобы самой позвонить бывшей подруге и выяснить всё.

Ближе к обеду оставляю Катьку на сестру и еду в ресторан на общественном транспорте. Моя «Маздочка» так и стоит одиноко на парковке. Когда я смогу позволить себе её отремонтировать, неизвестно. А с Катькой мне машина очень нужна. Без неё время на дорогу от сада до дома и до работы увеличивается в два раза.

Проскальзываю через заднюю дверь в ресторан, быстро переодеваюсь в привычную юбку и блузку, волосы убираю в высокий пучок. У нас сегодня свадебный банкет, который я готовила в течение двух недель. Через час ресторан будет закрыт на спецобслуживание и начнётся подготовка.

— Я думал, не придёшь, — Шахов в коридоре перегораживает мне путь. — Твой отец уже дважды с утра звонил и пьяно орал в трубку, что я права не имею его дочь заставлять на себя пахать. Угрожал мне судом. Снова, — иронично усмехается. — Ты опять без машины. Вечером отвезу тебя, — он двигается ближе, едва не вдавливая меня собой в стену.

— Не надо, Шахов. За мной заедут.

— Камнев? — его глаза сужаются.

— Не твоё дело!

Камнев действительно заедет. Но лишь потому, что я решила серьёзно с ним поговорить и объяснить, что между нами ничего не будет.

— Моё! — он упирается локтями в стену по обе стороны от меня. — Папочка под старика подкладывает, а ты и рада?

Никита

Кажется, я перегнул, потому что взгляд Настин полыхнул синим пламенем. Кулачки сжались, и она хорошенько так приложила один из них к моей груди. Пришлось ловить изящные кисти и ограничивать в движении, прижав к стене у неё над головой.

— Да как ты смеешь?!

— Твоя дочь в отчаянии, — цежу ей в губы. — Мамочку выдают за богатого старика, а саму её оставляют жить с бабушкой и дедушкой.

— Это… это… это неправда, — Настины губы задрожали. — Я никогда свою дочь не брошу. Мои родители не способны замышлять у меня за спиной такое!

— А вот Катька так не считает. И я скажу даже больше: она слышала, как они это обсуждали.

— Ты придумываешь!

— Нет, — отпускаю её растерянную. — Иди работай, Настя. Вечером поговорим.

— Я с тобой больше ни о чём говорить не буду! Прав был отец, ты на всё пойдёшь, чтобы отомстить. Будешь врать и попытаешься меня с ними рассорить.

— А может, он просто боится, что ты узнаешь правду о нём? — Закатываю глаза.

— Какую? У моего отца нет от меня секретов!

— Анастасия Алексеевна, у нас с десертами небольшая проблема, — из кухни появляется взмыленный Потап.

— Что такое? — Настя отталкивает меня от себя и цокает в сторону кухни. Узкая юбка обтягивает аппетитные формы, до которых я был допущен всего лишь раз.

Месяц свиданий украдкой, поцелуи на заднем сиденье моего раздолбанного «Фольксвагена». Настя казалась такой нежной, доверчивой, влюблённой. Мы переспали в моей комнате в общежитии, а потом она исчезла. На звонки сначала не отвечала, а потом открытым текстом послала. Написала, что такой, как я, ей не нужен и всё было ошибкой.