Книга Бывшие. Лед прошлого между нами, страница 18 – Катя Озерова

— Мамоска, завко, — в кухню входит Стеша в курточке и ботиночках.

— Прости, малыш, сейчас, — начинаю суетиться вокруг дочки. Быстро ее раздеваю, потом себя. Мою запачканных следами пол. Когда снова выглядываю в окно, Илая там уже нет.

Принимаюсь готовить ужин для нас с дочкой, и тут на телефон приходит сообщение с незнакомого номера.

«Я хочу встретиться и поговорить. Ресторан “У Ратуши”, завтра, 12.00. Илай»

Откладываю телефон, растираю виски. Хочется стереть его сообщение и больше не вспоминать. Но нам действительно нужно поговорить как взрослым людям. Я должна выяснить, что он собирается делать после теста ДНК.

Бегать от такого, как Басов, бессмысленно, у него множество связей, адвокаты.

— Пойдешь к мамочке? — протягиваю руки к Стеше. Она тут же бросает кукол, с которыми играла на детском коврике в углу, и бежит ко мне. Усаживаю дочку к себе на колени и крепко обнимаю. Целую пышные светлые волосики.

Она моя дочь, мое солнышко. Ее покой важнее мне всего на свете. Так что да, я поговорю с Илаем. И не буду впадать в отчаяние. Если он попробует на меня давить — пойду в суд! Я буду защищать себя и ребенка от него. Не знаю, что там взыграло у нашего знаменитого хоккеиста, может, обида за то, что он не в курсе был.

Ну так это его проблемы. Он уехал! Сменил номер телефона!

Это не моя вина, что я не смогла достучаться до него три года назад. Он вырос в семье, где позволительно равнодушно обращаться с собственной кровиночкой и не желать общения с ней. Все все знали, вот пусть со своими близкими и разбирается. Это же они берегли его покой от охотницы за деньгами, которая в подоле принесла. Господи, как вспомню — что только его мать про меня не несла! И что я специально забеременела, и что хочу высосать из него все деньги, дрянь такая, пиявка. А как она радовалась, когда Илай неожиданно женился, с каким триумфом мне в глаза смотрела. Ведь не с обычной девушкой в ЗАГС пошел, а с всемирно известной личностью, топ-моделью.

Где я, а где она…

*Илай*

Сижу в машине у дома Алены. Мне плохо так, что дышать не могу. Какого черта все решили за меня? Как окружающие меня люди допустили мысль, что мой собственный ребенок может мне оказаться не нужен? Причем близкие люди, которые знали меня всю жизнь? Которые меня растили. Зачем? Твою мать, зачем?!

Вкус предательства горчит на языке.

Завожу машину и еду к родительскому дому. Уже начинает темнеть, в кухонном окне горит свет. Мама готовит. А в окне гостиной лишь отблески — отец смотрит телевизор. Все как всегда.

Я помню заботу и любовь, которыми было пропитано мое детство. Мама казалась очень опекающей, даже слишком. Она не позволяла нам с братом ничего делать по дому. Только отмахивалась, что раз она сидит дома, то быт исключительно ее забота. Мама готовила, убирала, возила нас с братом по секциям, заботилась об отце. Таких, как она, называют хранительницами семейного очага. Я всегда искренне гордился, что у меня такая мама.

В противовес ее мягкости и заботе был тяжелый характер отца. Дисциплина как в армии, постоянные тренировки. Но было и много по-настоящему хороших моментов: походы в горы, рыбалка, а еще как мы постоянно ремонтировали вместе с папой его «Ниву».

Именно поэтому сейчас так тяжело. Я искренне считал, что родители мой тыл. Моя поддержка и опора.