Книга Другая сторона Элис, страница 52 – Кристен Леро

Который я видела сотни раз.

Который никогда не значил ничего.

Это он.

Мир качнулся — и этот раз был самый тихий и самый страшный.

Это он вошёл в огонь.

Это он сказал держись.

Это он вынес меня наружу.

Моретти протянул руку к моему лицу.

Я не думала.

Тело среагировало само.

Назад — резко — затылком в грудь Винсента. Тот же рефлекс, что двадцать лет назад, когда я кусала и знала, что будет удар и всё равно кусала, потому что не могла иначе.

Моретти смотрел на меня.

Я смотрела на него.

Улыбка сползла с его лица как старая кожа.

— Ты посмела отпрянуть от меня? — тихо. Очень тихо. — Ты знаешь, что я делаю с теми, кто проявляет ко мне неуважение?

Он не узнал меня.

Это моё.

Винсент встал передо мной.

Полностью — плечом, спиной — отрезал меня от старика одним движением. И его голос, когда он заговорил, был таким тяжёлым, что у меня за спиной стало физически холоднее.

— Вы говорите о женщине Винсента Корелли.

Тишина.

Я стояла за его спиной и дышала.

Один. Два. Три. Четыре.

Рассечённая бровь в полутьме. Голос, который сказалдержись.

Этот человек, который стоит сейчас передо мной как стена.

Один. Два. Три. Четыре.

Он уже делал это.

Не знал, что делает снова.

Я не скажу ему.

Не сейчас.

Моретти произнёс «мои извинения», завёрнутые в оскорбление, и Винсент коротко кивнул и развернулся.

Взял меня за руку выше локтя.

Повёл к выходу. Быстро. Почти слишком быстро для приличий.

Я шла рядом и держала спину прямо и лицо спокойным — по коридору с тёмными панелями и портретами, мимо людей у стен, которые смотрели и ничего не говорили — и думала только об одном шаге. Потом ещё об одном. Потом ещё.

Не останавливаться.

Не здесь.

Крыльцо.

Декабрьский воздух ударил в лицо — холодный, острый, без запаха гари, без запаха кислого, без запаха чего угодно кроме зимы и мокрого камня.

Я вдохнула.

Глубоко. Полностью. До самого дна лёгких.

Задержала на секунду.

Выдохнула.

Винсент набросил пальто на мои плечи быстро, почти резко и его руки на секунду задержались. Тёплые сквозь ткань. Тяжёлые.

Я не обернулась.

Смотрела на улицу — фонари, мокрая брусчатка, тёмное небо над Голд Костом — и держала внутри всё то, что нельзя было выпустить здесь.

Я смотрела в окно машины на огни Мичиган-авеню. Размытые, акварельные сквозь мелкий снег. И думала о том, что город не знает ничего. Ни обо мне. Ни о том, что произошло час назад в библиотеке Голд Коста. Город просто горел своими огнями и не спрашивал разрешения.

Рядом Корелли молчал. С того момента как вывел меня с крыльца особняка. Посадил в машину, сел сам — и всё.

Тридцать минут тишины, плотной как табачный дым в закрытой комнате.

Я ждала. Я умела ждать.

За окном проплыл мост через реку. Потом Ла Саль. Потом тёмный провал между зданиями где ветер гнал мусор по мокрому асфальту.

— Кто такой Моретти? — спросила я.

Не повернулась. Смотрела в окно.

Корелли не ответил сразу. Я слышала как он выдохнул, медленно, через нос, и снова стало тихо.

— Дон Моретти, — сказал он наконец. — Семьдесят два года. Голд Кост. У него три ресторана, два отеля, портовый склад на Саут-Сайде.

Я ждала.

— Неофициально. — Коротко, но с весом. — Есть вещи, которые нормальному человеку даже в мыслях не придут. Моретти не только придумал — он выстроил под это дело бухгалтерию, логистику и охрану. Живой товар.