Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 44 – Анна Варшевская

Я и сам в этот момент слушаю председателя попечительского совета какого-то очередного фонда, который с очень серьёзным лицом объясняет мне, почему в следующем квартале было бы неплохо расширить наше участие в одной из программ. Говорит он разумные вещи. Я даже автоматически киваю в нужных местах. Но внимание всё равно уже не там.

Оно за спиной собеседника. Точнее — чуть левее.

Там, где стоит Аврора. И улыбается.

Это первое, что заставляет стискивать зубы и давить внутри бешенство.

Потому что весь этот вечер она держится рядом со мной именно так, как я и ожидал: холодно, ровно, отстранённо. Вежлива до скрежета зубовного. Сдержанна. Ни единого лишнего взгляда, ни намёка на мягкость, ни малейшей живой интонации. Как будто рядом со мной находится не женщина, которую я когда-то собирался сделать своей женой, а очень качественно изготовленная ледяная статуя с язвительным характером.

Я же этого и хотел. Хоть что-то она должна уметь делать! Кроме того чтобы раздвигать ноги перед другими, уже имея жениха!

А потом появляется этот мужчина — и выясняется, что ледяная статуя у нас, оказывается, умеет смеяться.

Я вижу, как у неё меняется лицо, как чуть расслабляются плечи, смягчается линия подбородка. Выражение глаз становится другими — живым, настоящим. Что за хрень? Почему я вообще думаю о том, какое у неё выражение глаз?!

Имеет значение только одно: кто он? Он с ней спал, с этой дрянью? Или… планирует?

— …разумеется, это можно обсудить отдельно, — доносится до меня голос моего собеседника.

Я машинально киваю.

Обсудить.

Да. Конечно.

Отдельно.

Хоть где-нибудь обсудите уже всё без меня, мать вашу!

Потому что я больше ничего не слышу!

Только вижу, как этот мужчина наклоняется к Авроре чуть ближе. Как она не отстраняется, отвечает ему, снова улыбается.

Это даже не смешно! Весь вечер она рядом со мной напряжена, как струна. Держит спину, говорит через силу, смотрит так, словно за каждое моё слово готова мысленно закопать меня под ближайшей клумбой.

И это после того, как я вытащил её из того разговора с Региной! Сразу ведь услышал, что та ей начала припоминать. И что в ответ? Ни слова благодарности, ни тени признания — только очередные колкости.

А тут… Тут, значит, достаточно какого-то светловолосого смазливого трахаля из её прошлого, чтобы она опять стала похожа на саму себя!

Я чувствую, как сжимаются пальцы на ножке бокала. Она просто разговаривает, говорю себе. Она не посмеет сейчас заводить кого-то! Я запретил ей!

«Можно подумать, ей хоть когда-то было дело до твоих запретов», — звучит в голове голос с другими интонациями, с интонациями деда.

Изнутри снова поднимаются все те ощущения, которые я сдерживал рядом с ней с тех пор, как снова встретил её — гнилые, тошнотворно-реальные, заставляющие думать...

Она всегда была такой — не со мной?

Нет, она была. Была и со мной тоже, когда-то. До того, как я понял, что всё это ложь. До того, как увидел её в кабинете того ублюдка-юриста — а она стояла и молчала, не отрицала, не объясняла, не пыталась оправдаться, не останавливала меня. Просто молчала, пока всё у меня внутри летело к чёрту.

Я резко выдыхаю и наконец понимаю, почему меня так ведёт.

Этот мужчина не просто рядом с ней.

Он стоит на месте, где когда-то был я. И она смотрит на него так, как будто ему можно туда, куда меня так и не пустили! Я не знаю, что именно он говорит. Но вижу, как она смеётся. И в этот момент меня прошивает такой вспышкой злой, горячей ревности, что становится трудно стоять на месте.