Книга Парадокс Лили, страница 12 – Sabrina Berger

Я легла на кровать, глядя в потолок, где дрожали тени от слабого света люстры. Внизу что-то разбилось, кто-то громко заорал. И почему псих делает всё, чтобы во мне не проснулись к нему хоть какие-то чувства?

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от шума, как вдруг дверь распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Дэмьен, придерживаясь за косяк.

— Не спустишься? Хочу представить тебя друзьям, — по голосу было ясно, что он изрядно пьян: слова выходили нечёткими, растянутыми. Я молчала — говорить было незачем. Просто покачала головой, надеясь, что он уйдёт.

— Лили, ответь! Я с тобой говорю! — он резко шагнул к кровати и склонился надо мной так близко, что пахнуло виски. Я нервно выдохнула и села, отодвигаясь.

— Чего ты от меня хочешь? — бросила я, и внутри всё закипело от бессилия. — Господи, Дэмьен! Умоляю, включи мозги!

— Так спустишься сама, или мне вытащить тебя силой? — он нахмурился, и во мне вспыхнула острая обида. Он даже не пытается меня услышать — говорит не с живым человеком, а с куклой, которая обязана послушно выполнять команды. Каждое его слово только усиливало отвращение вместо того, чтобы пробуждать хоть что-то похожее на симпатию. Но как бы он меня ни бесил, главного это не отменяло: нужно хотя бы изобразить влюблённость, чтобы закрыть этот проклятый мир и вернуться домой.

Тяжело выдохнув, я поднялась, унимая ярость. Сделаю что требуется — а алкоголь поможет отключиться от этого безобразия.

— Пойдём, хочу выпить, — сказала я, стараясь не выдать всей глубины своего презрения.

— Вот так, хорошая девочка, — самодовольно усмехнулся он и, взяв меня за руку, повёл к лестнице.

От покровительственного тона хотелось врезать ему по самоуверенной роже, но пришлось стиснуть зубы. Ради науки. Ради шанса вернуться домой с доказательством величайшего открытия в истории физики. Даже если для этого нужно временно притвориться влюблённой дурочкой.

Внизу царил полный бедлам. Первый этаж заполонила толпа — человек тридцать, если не больше. Музыка долбила из колонок так, что басы сотрясали грудную клетку. На журнальном столе извивались полуголые девицы в микроскопических платьях, раскачивая бёдрами под оглушительный ритм. Алкоголя было столько, что вся мебель превратилась в сплошной лес бутылок — виски, водка, джин, абсент, всё, что только способно опьянить.

Я глянула на разбитое витражное окно и выдохнула: прямо на острых осколках теперь плясали гости. Рука Дэмьена крепко сжала мою и потянула в самую гущу.

— Эй, народ! Внимание! — заорал он, вскинув руку, и музыка будто по волшебству стихла. Кто-то убавил громкость, и внезапная тишина показалась оглушительной. Десятки пар глаз уставились на нас с любопытством хищников, почуявших свежую кровь.

— Представляю вам мою девочку! — объявил он с гордостью владельца, демонстрирующего новое приобретение.

Толпа взорвалась криками и свистом, а Дэмьен тут же впился в мои губы голодным поцелуем прямо у всех на глазах. Во рту остался привкус виски и сигарет.

Когда он наконец отстранился, кто-то сунул мне в руку бокал с янтарной жидкостью, плескавшейся у самых краёв. Я взглянула на алкоголь, потом на ожидающую толпу. Все замерли в предвкушении, словно ждали представления.

Что ж, дам им шоу.

Я опрокинула бокал залпом, и терпкий вкус растёкся по языку удивительно мягким огнём. Качество было отменным — видимо, Дэмьен не экономил на развлечениях для гостей.