Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 44 – Зина Зиночкина

Закончив, я размашисто расписалась и положила лист на стол.

— Я не буду ничего возмещать, потому что я ничего не брала. А вы не подадите на меня в суд. Знаете, почему? — я наклонилась к ревизору, и он инстинктивно отодвинулся. — Потому что если вы начнете копать мою работу, я в ответ начну копать вашу логистику. У меня отличная память на цифры, Виктор Николаевич. Я помню все «левые» отгрузки за последние полгода. Имена водителей, номера накладных… Хотите устроить публичный процесс? Давайте. Посмотрим, кто первый сядет — старший продавец бакалеи или совет директоров вашей сети.

В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как в торговом зале пикает сканер на кассе Ленки. Ревизор побледнел. Он явно не ожидал, что «пыль под ногами» может так больно ударить в глаза.

— У вас нет доказательств, — прошипел он.

— У меня есть бабушкина тетрадь, — улыбнулась я. — Я в ней не только рецепты записываю. Я в ней записываю… жизнь.

Это был блеф. Чистейшей воды блеф. В тетради были только торты и кремы. Но мой взгляд был таким холодным и уверенным, что он поверил. В торговле все грешны, и он это знал лучше меня.

Я сняла с плеч синюю жилетку. Скомкала её и бросила прямо в корзину для бумаг.

— Это вам подарок. Носите сами, — я достала из кармана связку ключей от склада.

Звон.

Ключи ударились о столешницу рядом с моей чашкой. Этот звук стал для меня точкой невозврата.

— Варя… — Светлана Петровна протянула руку, но я уже выходила из кабинета.

Я шла через торговый зал. Покупатели, полки с крупами, запах дешевой колбасы — всё это вдруг стало таким маленьким, таким неважным. Я видела, как Катя и Ленка приникли к стеклам подсобки, провожая меня взглядами.

Я зашла в раздевалку, забрала свое пальто, сумку и — самое главное — чашку с незабудками. Бабушкина тетрадь уже лежала у меня в сумке.

Я вышла через центральный вход. Ноябрьский воздух ударил в лицо, и я жадно, полной грудью, вдохнула его. Это был воздух свободы. У меня не было работы. У меня не было стабильной зарплаты. У меня были долги, угрозы Стаса и пустой горизонт впереди.

Но я чувствовала себя самой богатой женщиной в мире. Потому что я больше не принадлежала «Эконом-Корзине».

— Ой, посмотрите-ка, кто это у нас тут?! — раздался капризный, медовый голос.

У самого крыльца стоял белый внедорожник «Range Rover». Из него, грациозно потягиваясь, выходила Леонора. На ней была короткая шубка из рыси и сапоги на такой тонкой шпильке, что было непонятно, как она держится на обледенелом асфальте.

Она приехала на финал. Она приехала насладиться моим позором. Она ждала, что я выйду со слезами, с вещами в коробке, раздавленная и уничтоженная.

— Варечка! — Леонора прижала руки к груди в притворном ужасе. — Что с лицом? Неужели уволили? Какое горе! Стас так переживал, говорил: «Как же бедняжка будет без своей бакалеи? Она же ничего больше не умеет».

Она подошла ближе. От неё пахло ландышами и победой.

— Теперь-то вы понимаете, что сопротивляться глупо? — прошептала она, наклонившись к моему уху. — Стас — мой. Моя карьера, мои связи. А вы теперь… безработная воровка с сомнительной репутацией. Подпишите бумаги на выписку, Варя. Не делайте себе хуже.

Я посмотрела на неё. На её идеально накрашенные глаза, на сапфировый браслет, который сверкал на запястье. И вдруг мне стало смешно. По-настоящему, искренне смешно.