Онлайн книга «Хозяин Деревни»
|
Ноги перестают держать. Картинка перед глазами плывет. Не плачу. Как в замедленной съемке опускаюсь на пол, прихватывая телефон, и вновь набираю Альберта. Гудок… гудок… гудок… — Абонент не успел ответить на ваш вызов, вы можете… Нет. Мой мужчина жив. Жив. Сбрасываю. Вновь нажимаю дозвон. Гудок… гудок… гудок… — Абонент не успел ответить на ваш вызов… — Боже, там было столько крови… — истерично вопит какая-то девица, врываясь в мои мысли сквозь слои ваты. Бездумно смотрю на экран телевизора. Теперь там показывают кареты скорой помощи, сотрудников в синих костюмах, мигалки, полицию, опрос очевидцев… — В бездну вас всех! — шепчу пересохшими губами. — Мой мужчина жив. Жив! Истерика нарастает, но какая-то безмолвная. Клокочущая внутри, но не выливающаяся наружу. Хочется запустить пультом в экран. Разбить его к чертовой матери, чтобы больше не видеть жуть, которую там транслируют. Но поступаю иначе. Настойчиво жму вызов на телефоне и вновь слушаю гудки. Один… второй… пятый… Нет. Нет! Не верю! Мой. Мужчина. Жив! Жив… Еще раз на зеленую иконку… Гудок… гудок… — Снегурка, родная, а ты чего на полу делаешь? Моргаю. Еще раз моргаю и медленно поворачиваюсь на голос. Стоит, смотрит на меня своими невозможно карими глазами. Мой. Самый лучший. Самый теплый и нежный. Любимый. — Тебе звоню, — отвечаю и сама не узнаю свой сип. Он блеклый и сухой, как шелест потрескавшихся осенних листьев. — А я телефон в машине забыл, когда за пирожными для тебя в пекарню ходил, — Альберт дергает рукой, привлекая внимание к бумажному пакету. Смотрю на него… на пакет… на экран телевизора, где очередной очевидец делится впечатлениями, вываливая эмоции напоказ… снова на Берта… — Живой, — шепчу на грани слышимости, — живой… мой… — Конечно, живой, Элечка. Пашка немного пострадал. Сотрясение. Его на день в больнице под наблюдением оставили. А я живой и невредимый. Не переживай. Никуда от тебя не денусь. Даже не надейся. Тяну непослушные губы в улыбке. Втягиваю воздух открытым ртом. Получается как-то слишком громко и надрывно… и, кажется, именно в этот момент плотину отстраненности сносит к чертям. Слезы застилают глаза, нервы сдают, истерика переливается через край… поэтому, когда и как Альберт оказывает рядом, подхватывает на руки, заставляя обнять себя руками и ногами, сказать не могу. Лишь чувствую его рядом. Его крепкое тело. Его горячее дыхание. Его неповторимый аромат. Его сердце, стучащее медленно и равномерно под моей ладонью. Его объятия, согревающие и оберегающие от всего плохого на свете. Его губы, целующие лоб, щеки, глаза, губы… Его энергетику, обволакивающую теплом и заботой. — Я тебя так сильно люблю, — признаюсь, глотая слезы, утыкаясь носом в крепкую шею и дыша, дыша им. — Я тебя все равно больше. Следует ответное признание. А губы уже зацеловывают, стараясь отвлечь и подарить ласку. — Зато я, кажется, беременна. — А мне уже не кажется, снегурка, — хмыкает со смешком. — Я в этом уверен. Эпилог — Эль, не жалеешь, что свадьбу играли в Деревне? — интересуется мама, подставляя мне очередную тарелку со стопкой блинов, которые я начиняю творожной массой, смешанной со свежими ягодами. Рядом уже стоят готовые. Одни с начинкой из мелко нарубленной курицы и твердого сыра, другие с семгой и маскарпоне. |