Книга Хозяин Деревни, страница 62 – Рина Беж

Выполняю.

Сопротивляться? Возмущаться?

Нет, конечно.

— Поднимись на носочки… отлично… теперь опустись на пятки... держи меня за плечи… угу… еще разок… хорошо…

Какое там хорошо, когда одна его пятерня касается пострадавшей икры, а вторая лежит на бедре, распространяя жар не только вокруг, но и выше.

Но это еще ничего. Ужасно смущает лицо Альберта, находящееся напротив моего живота. Так близко, что кажется, моя промежность ощущает его дыхание.

— Всё, хватит, я в порядке, — заверяю сипло, когда все здравые мысли покидают голову.

Еще бы.

Ночь. Полумрак. Спальня. Красивый мужчина в одних пижамных штанах и футболке. Мужчина, которого я желаю, как похотливая мартовская кошка.

И возбуждение.

Мое возбуждение. Густое, тягучее, отключающее здравомыслие и стеснительность. Именно оно толкает меня опустить руку мужчине на плечо и попытаться его отстранить.

— Что такое?

Че-о-о-орт! Гольдман задирает голову, смотрит на меня снизу-вверх. Плавит своим колдовским взглядом, вгоняя в еще больший дурман. Ведет ладонями по задней части бедер, немного верх, почти, но не задевая указательными пальцами попу. Потом плавно вниз.

А-ар-р-рр…

Теряюсь, не зная, что делать.

Все это для меня слишком ново. И просто… слишком.

— Мне… нужно… в душ.

— Зачем?

Теплый, почти густой взгляд Гольдмана плавит мозг. Потому что я не могу назвать другой причины, почему произношу:

— Чтобы… снять… напряжение…

Начистоту так начистоту.

Как он любит.

— Я могу тебе… помочь.

Фух!

Я бы покраснела, клянусь… если бы уже и так вся не пылала… от возбуждения, стирающего границы и отодвигающего принципы далеко за угол.

Сил хватает лишь отрицательно мотнуть головой.

— Ты только усугубишь…

— Хорошо.

Он не спорит. Не давит.

Прикрываю глаза, стараясь дышать размеренно и не обзывать себя последними словами, когда за Альбертом почти беззвучно закрывается дверь.

Да. Так правильно. Не могу я сказать ему «помоги».

Не могу, и всё. Еще не все границы стерты, не все цепи порваны.

* Эльза *

Прогнала.

С каждой секундой, которая проходит, чувствую всё большую растерянность.

Возбуждение еще гуляет в крови. Тело потряхивает, грудь ноет, кожа горит. Особенно в тех местах, которых касались мужские руки. Низ живота тянет. Томление вызывает дискомфорт. И я могу, как планировала, идти в душ, чтобы сделать, что хотела…

Могу, но вместо этого продолжаю стоять на месте.

На том самом месте, где попросила Альберта меня оставить.

Раздрай набирает обороты.

Секунды текут, превращаются в минуты, а я не двигаюсь. Смотрю на закрытую дверь и пребываю в полной прострации, в чистейшем замешательстве.

Одиночество, которого так желала, не дарит облегчения. Наоборот, почему-то чувства смешиваются и деформируются. И я, как щепка в море, барахтаюсь и то всплываю, то тону в беспомощности и смятении.

Шумно выдохнув, усилием воли заставляю себя начать двигаться.

Медленно переставляя ноги, дохожу до двери в ванную и около нее замираю. Не касаясь ручки, упираюсь обеими руками в полотно. Опускаю голову и прикрываю глаза.

Идти дальше?

А есть ли смысл?

Погруженная в себя, не сразу слышу шорох. И реагирую только, когда раздается отчетливый сухой щелчок, знаменующий поворот ключа в двери.

Оборачиваюсь и моментально напарываюсь на темный взгляд Гольдмана.